Закрыть ... [X]

Сколько дней вяжут собаку


Читайте все стихи русского поэта Владимира Высоцкого на одной странице.

07

Людмиле Орловой Для меня эта ночь вне закона. Я пишу - по ночам больше тем. Я хватаюсь за диск телефона И набираю вечное 07. Девушка, здравствуйте! Как вас звать? Тома. Семьдесят вторая! Жду, дыханье затая! Быть не может, повторите, я уверен - дома! А, вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я! Эта ночь для меня вне закона. Я не сплю, я кричу - поскорей! Почему мне в кредит, по талону Предлагают любимых людей? Девушка! Слушайте! Семьдесят вторая! Не могу дождаться, и часы мои стоят. К дьяволу все линии, я завтра улетаю! А, вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я! Телефон для меня, как икона, Телефонная книга - триптих, Стала телефонистка мадонной, Расстоянья на миг сократив. Девушка, милая! Я прошу, продлите! Вы теперь, как ангел, - не сходите ж с алтаря! Самое главное - впереди, поймите, Вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я! Что, опять поврежденье на трассе? Что, реле там с ячейкой шалят? Все равно, буду ждать, я согласен Начинать каждый вечер с нуля! 07, здравствуйте! Снова я. Что вам? Нет! Уже не нужно. Нужен город Магадан. Я даю вам слово, что звонить не буду снова. Просто друг один узнать, как он бедняга, там. Эта ночь для меня вне закона. Ночи все у меня не для сна. А усну - мне приснится мадонна, На кого-то похожа она. Девушка, милая! Снова я, Тома! Не могу дождаться, и часы мои стоят. Да, меня. Конечно, я. Да, я, конечно, дома! - Вызываю. Отвечайте. - Здравствуй, это я!

1967
» к списку
» На отдельной странице

А мы живем в мертвящей пустоте...

А мы живем в мертвящей пустоте,- Попробуй надави - так брызнет гноем,- И страх мертвящий заглушаем воем - И те, что первые, и люди, что в хвосте. И обязательные жертвоприношенья, Отцами нашими воспетые не раз, Печать поставили на наше поколенье - Лишили разума и памяти и глаз. или

1979
» к списку
» На отдельной странице

Агент 07

Себя от надоевшей славы спрятав, В одном из их Соединенных Штатов, В глуши и дебрях чуждых нам систем Жил-был, известный больше, чем Иуда, Живое порожденье Голливуда, Артист Джеймс Бонд, шпион, агент-07. Был этот самый парень звезда - ни дать ни взять, Настолько популярен, что страшно рассказать. Да шуточное ль дело? Почти что полубог. Известный всем Марчелло в сравненьи с ним - щенок! Он на своей, на загородной вилле Скрывался, чтоб его не подловили И умирал от скуки и тоски. А то, бывало, встретят у квартиры, Набросятся и рвут на сувениры Последние штаны и пиджаки. Вот так и жил, как в клетке. Ну а в кино потел. Различные разведки дурачил, как хотел. То ходит в чьей-то шкуре, то в пепельнице спит, А то на абажуре кого-то соблазнит. И вот, артиста этого - Джеймс Бонда - Товарищи из Гос- и Фильмофонда В совместную картину к нам зовут. Чтоб граждане его не узнавали, Он к нам решил приехать в одеяле, Мол, все равно на клочья разорвут. Ну посудите сами: на проводах в USА Все хиппи с волосами побрили волоса, С него сорвали свитер, отгрызли вмиг часы, И разобрали плиты со взлетной полосы. И вот в Москве нисходит он по трапу, Дает доллар носильщику на лапу И прикрывает личность на ходу. Вдруг кто-то шасть на "газике" к агенту И киноленту вместо документа, Что, мол, свои, мол, хау ду ю ду. Огромная колонна стоит сама в себе - Встречают чемпиона по стендовой стрельбе. Попал во все, что было, он выстрелом с руки, По нем бабье сходило с ума и мужики. Довольный, что его не узнавали, Он одеяло снял в "Национале". Но, несмотря на личность и акцент, Его там обозвали оборванцем, Который притворился иностранцем И заявил, что, дескать, он агент. Швейцар его за ворот... Решил открыться он, "07 я". - "Вам межгород? Так надо взять талон". Во рту скопилась пена и горькая слюна, И в позе супермена он уселся у окна. Но кинорежиссеры прибежали И недоразумение замяли, И разменяли фунты на рубли... Уборщица кричала: "Вот же пройда, Подумаешь, агентишко какой-то. У нас в девятом принц из Сомали".

1974
» к списку
» На отдельной странице

Аисты

Небо этого дня ясное, Но теперь в нем броня лязгает. А по нашей земле гул стоит, И деревья в смоле, - грустно им. Дым и пепел встают, как кресты, Гнезд по крышам не вьют аисты. Колос - в цвет янтаря, успеем ли? Нет! Выходит, мы зря сеяли. Что ж там цветом в янтарь светится? Это в поле пожар мечется. Разбрелись все от бед в стороны. Певчих птиц больше нет - вороны. И деревья в пыли - к осени, Те, что песни могли, - бросили. И любовь не для нас. Верно ведь? Что нужнее сейчас? Ненависть. Дым и пепел встают, как кресты, Гнезд по крышам не вьют аисты. Лес шумит, как всегда, кронами, А земля и вода - стонами. Но нельзя без чудес - аукает Довоенными лес звуками. Побрели все от бед на Восток, Певчих птиц больше нет, нет аистов. Воздух звуки хранит разные, Но теперь в нем гремит, лязгает. Даже цокот копыт - топотом, Если кто закричит - шепотом. Побрели все от бед на Восток, И над крышами нет аистов.

1967
» к списку
» На отдельной странице

Антисемиты

Зачем мне считаться шпаной и бандитом - Не лучше ль податься мне в антисемиты: На их стороне хоть и нету законов,- Поддержка и энтузиазм миллионов. Решил я - и, значит, кому-то быть битым, Но надо ж узнать, кто такие семиты,- А вдруг это очень приличные люди, А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет! Но друг и учитель - алкаш в бакалее - Сказал, что семиты - простые евреи. Да это ж такое везение, братцы,- Теперь я спокоен - чего мне бояться! Я долго крепился, ведь благоговейно Всегда относился к Альберту Эйнштейну. Народ мне простит, но спрошу я невольно: Куда отнести мне Абрама Линкольна? Средь них - пострадавший от Сталина Каплер, Средь них - уважаемый мной Чарли Чаплин, Мой друг Рабинович и жертвы фашизма, И даже основоположник марксизма. Но тот же алкаш мне сказал после дельца, Что пьют они кровь христианских младенцев; И как-то в пивной мне ребята сказали, Что очень давно они бога распяли! Им кровушки надо - они по запарке Замучили, гады, слона в зоопарке! Украли, я знаю, они у народа Весь хлеб урожая минувшего года! По Курской, Казанской железной дороге Построили дачи - живут там как боги... На все я готов - на разбой и насилье,- И бью я жидов - и спасаю Россию!

1964
» к списку
» На отдельной странице

Ах, откуда у меня грубые замашки...

Ах, откуда у меня грубые замашки?! Походи с мое, поди даже не пешком... Меня мама родила в сахарной рубашке, Подпоясала меня красным ремешком. Дак откуда у меня хмурое надбровье? От каких таких причин белые вихры? Мне папаша подарил бычее здоровье И в головушку вложил не "хухры-мухры" Начинал мытье мое я с Сандуновских бань я, - Вместе с потом выгонял злое недобро. Годен - в смысле чистоты и образованья, Тут и голос должен быть - чисто серебро. Пел бы ясно я тогда, пел бы я про шали, Пел бы я про самое главное для всех, Все б со мной здоровкались, все бы меня прощали, Но не дал Бог голоса, - нету, как на грех! Но воспеть-то хочется, да хотя бы шали, Да хотя бы самое главное и то! И кричал со всхрипом я - люди не дышали, И никто не морщился, право же, никто! От кого же сон такой, да вранье да хаянье? Я всегда имел в виду мужиков, не дам. Вы же слушали меня, затаив дыханье, А теперь ханыжите - только я не дам. Был раб Божий, нес свой крест, были у раба вши. Отрубили голову - испугались вшей. Да поплакав, разошлись, солоно хлебавши, И детишек не забыв вытолкать взашей.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о борьбе

Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв, Сpедь военных тpофеев и миpных костpов Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастpоф. Детям вечно досаден Их возpаст и быт,- И дpались мы до ссадин, До смеpтных обид. Hо одежды латали Hам матеpи в сpок, Мы же книги глотали, Пьянея от стpок. Липли волосы нам на вспотевшие лбы, И сосало под ложечкой сладко от фpаз, И кpужил наши головы запах боpьбы, Со стpаниц пожелтевших слетая на нас. И пытались постичь Мы, не знавшие войн, За воинственный клич Пpинимавшие вой, Тайну слова "пpиказ", Hазначенье гpаниц, Смысл атаки и лязг Боевых колесниц. А в кипящих котлах пpежних боен и смут Столько пищи для маленьких наших мозгов! Мы на pоли пpедателей, тpусов, иуд В детских игpах своих назначали вpагов. И злодея следам Hе давали остыть, И пpекpаснейших дам Обещали любить, И, дpузей успокоив И ближних любя, Мы на pоли геpоев Вводили себя. Только в гpезы нельзя насовсем убежать: Кpаткий век у забав - столько боли вокpуг! Постаpайся ладони у меpтвых pазжать И оpужье пpинять из натpуженных pук. Испытай, завладев Еще теплым мечом И доспехи надев, Что почем, что почем! Разбеpись, кто ты - тpус Иль избpанник судьбы, И попpобуй на вкус Hастоящей боpьбы. И когда pядом pухнет изpаненный дpуг, И над пеpвой потеpей ты взвоешь, скоpбя, И когда ты без кожи останешься вдpуг Оттого, что убили его - не тебя,- Ты поймешь, что узнал, Отличил, отыскал По оскалу забpал: Это - смеpти оскал! Ложь и зло - погляди, Как их лица гpубы! И всегда позади - Воpонье и гpобы. Если, путь пpоpубая отцовским мечом, Ты соленые слезы на ус намотал, Если в жаpком бою испытал, что почем,- Значит, нужные книги ты в детстве читал! Если мяса с ножа Ты не ел ни куска, Если pуки сложа Наблюдал свысока, И в боpьбу не вступил С подлецом, с палачом,- Значит, в жизни ты был Ни пpи чем, ни пpи чем!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о брошенном корабле

Капитана в тот день называли на "ты", Шкипер с юнгой сравнялись в талантах; Распрямляя хребты и срывая бинты, Бесновались матросы на вантах. Двери наших мозгов Посрывало с петель В миражи берегов, В покрывала земель, Этих обетованных, желанных - И колумбовых, и магелланных. Только мне берегов Не видать и земель - С хода в девять узлов Сел по горло на мель! А у всех молодцов - Благородная цель... И в конце-то концов - Я ведь сам сел на мель. И ушли корабли - мои братья, мой флот,- Кто чувствительней - брызги сглотнули. Без меня продолжался великий поход, На меня ж парусами махнули. И погоду и случай Безбожно кляня, Мои пасынки кучей Бросали меня. Вот со шлюпок два залпа - и ладно!- От Колумба и от Магеллана. Я пью пену - волна Не доходит до рта, И от палуб до дна Обнажились борта, А бока мои грязны - Таи не таи,- Так любуйтесь на язвы И раны мои! Вот дыра у ребра - это след от ядра, Вот рубцы от тарана, и даже Видны шрамы от крючьев - какой-то пират Мне хребет перебил в абордаже. Киль - как старый неровный Гитаровый гриф: Это брюхо вспорол мне Коралловый риф. Задыхаюсь, гнию - так бывает: И просоленное загнивает. Ветры кровь мою пьют И сквозь щели снуют Прямо с бака на ют,- Меня ветры добьют: Я под ними стою От утра до утра,- Гвозди в душу мою Забивают ветра. И гулякой шальным все швыряют вверх дном Эти ветры - незваные гости,- Захлебнуться бы им в моих трюмах вином Или - с мели сорвать меня в злости! Я уверовал в это, Как загнанный зверь, Но не злобные ветры Нужны мне теперь. Мои мачты - как дряблые руки, Паруса - словно груди старухи. Будет чудо восьмое - И добрый прибой Мое тело омоет Живою водой, Моря божья роса С меня снимет табу - Вздует мне паруса, Словно жилы на лбу. Догоню я своих, догоню и прощу Позабывшую помнить армаду. И команду свою я обратно пущу: Я ведь зла не держу на команду. Только, кажется, нет Больше места в строю. Плохо шутишь, корвет, Потеснись - раскрою! Как же так - я ваш брат, Я ушел от беды... Полевее, фрегат,- Всем нам хватит воды! До чего ж вы дошли: Значит, что - мне уйти?! Если был на мели - Дальше нету пути?! Разомкните ряды, Все же мы - корабли,- Всем нам хватит воды, Всем нам хватит земли, Этой обетованной, желанной - И колумбовой, и магелланной!

1970
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о вольных стрелках

Если рыщут за твоею Непокорной головой, Чтоб петлей худую шею Сделать более худой, Нет надежнее приюта - Скройся в лес, не пропадешь, Если продан ты кому-то С потрохами ни за грош. Бедняки и бедолаги, Презирая жизнь слуги, И бездомные бродяги, У кого одни долги, - Все, кто загнан, неприкаян, В этот вольный лес бегут, Потому что здесь хозяин - Славный парень Робин Гуд! Здесь с полслова понимают, Не боятся острых слов, Здесь с почетом принимают Оторви-сорви-голов. И скрываются до срока Даже рыцари в лесах: Кто без страха и упрека - Тот всегда не при деньгах. Знают все оленьи тропы, Словно линии руки, В прошлом слуги и холопы, Ныне - вольные стрелки. Здесь того, кто все теряет, Защитят и сберегут. По лесной стране гуляет Славный парень Робин Гуд! И живут да поживают, Всем запретам вопреки, И ничуть не унывают Эти вольные стрелки. Спят, укрывшись звездным небом, Мох под ребра подложив. Им, какой бы холод ни был, Жив - и славно, если жив. Но вздыхают от разлуки,- Где-то дом и клок земли,- Да поглаживают луки, Чтоб в бою не подвели. И стрелков не сыщешь лучших. Что же завтра, где их ждут? - Скажет лучший в мире лучник, Славный парень Робин Гуд!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о времени

Замок временем срыт и укутан, укрыт В нежный плед из зеленых побегов, Но развяжет язык молчаливый гранит - И холодное прошлое заговорит О походах, боях и победах. Время подвиги эти не стерло: Оторвать от него верхний пласт Или взять его крепче за горло - И оно свои тайны отдаст. Упадут сто замков и спадут сто оков, И сойдут сто потов целой груды веков,- И польются легенды из сотен стихов Про турниры, осады, про вольных стрелков. Ты к знакомым мелодиям ухо готовь И гляди понимающим оком,- Потому что любовь - это вечно любовь, Даже в будущем вашем далеком. Звонко лопалась сталь под напором меча, Тетива от натуги дымилась, Смерть на копьях сидела, утробно урча, В грязь валились враги, о пощаде крича, Победившим сдаваясь на милость. Но не все, оставаясь живыми, В доброте сохраняли сердца, Защитив свое доброе имя От заведомой лжи подлеца. Хорошо, если конь закусил удила И рука на копье поудобней легла, Хорошо, если знаешь - откуда стрела, Хуже - если по-подлому, из-за угла. Как у вас там с мерзавцеми? Бьют? Поделом! Ведьмы вас не пугают шабашем? Но не правда ли, зло называется злом Даже там - в добром будущем вашем? И вовеки веков, и во все времена Трус, предатель - всегда презираем, Враг есть враг, и война все равно есть война, И темница тесна, и свобода одна - И всегда на нее уповаем. Время эти понятья не стерло, Нужно только поднять верхний пласт - И дымящейся кровью из горла Чувства вечные хлынут на нас. Ныне, присно, во веки веков, старина,- И цена есть цена, и вина есть вина, И всегда хорошо, если честь спасена, Если другом надежно прикрыта спина. Чистоту, простоту мы у древних берем, Саги, сказки - из прошлого тащим,- Потому, что добро остается добром - В прошлом, будущем и настоящем!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о гипсе

Нет острых ощущений - все старье, гнилье и хлам,- Того гляди, с тоски сыграю в ящик. Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус - пополам,- Вот это дело, это подходяще! Повезло! Наконец повезло! - Видит бог, что дошел я до точки! - Самосвал в тридцать тысяч кило Мне скелет раздробил на кусочки! Вот лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности! Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов,- Скорблю о вас - как мало вы успели! - Ах, это просто прелесть - сотрясение мозгов, Ах, это наслажденье - гипс на теле! Как броня - на груди у меня, На руках моих - крепкие латы,- Так и хочется крикнуть: "Коня мне, коня!"- И верхом ускакать из палаты! И лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности! Задавлены все чувства - лишь для боли нет преград,- Ну что ж, мы сами часто чувства губим,- Зато я, как ребенок, - весь спеленутый до пят И окруженный человеколюбием! Под влияньем сестрички ночной Я любовию к людям проникся - И, клянусь, до доски гробовой Я б остался невольником гипса! И лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности! Вот хорошо б еще, чтоб мне не видеть прежних снов: Они - как острый нож для инвалида,- Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков, Мне снятся свечи, рифмы и коррида... Ах, надежна ты, гипса броня, От того, кто намерен кусаться! Но одно угнетает меня: Что никак не могу почесаться,- Что лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности! Так, я давно здоров, но не намерен гипс снимать: Пусть руки стали чем-то вроде бивней, Пусть ноги истончали - мне на это наплевать,- Зато кажусь значительней, массивней! Я под гипсом хожу ходуном, Наступаю на пятки прохожим,- Мне удобней казаться слоном И себя ощущать толстокожим! И по жизни я иду, Загипсованный,- Каждый член у мене - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о детстве

Час зачатья я помню неточно. Значит, память моя однобока. Но зачат я был ночью, порочно, И явился на свет не до срока. Я рождался не в муках, не в злобе, Девять месяцев - это не лет. Первый срок отбывал я в утробе: Ничего там хорошего нет. Спасибо вам святители, что плюнули да дунули, Что вдруг мои родители зачать меня задумали, В те времена укромные, теперь почти былинные, Когда срока огромные брели в этапы длинные. Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее, А вот живет же братия - моя честна компания. Ходу, думушки резвые, ходу, Слово, строченьки, милые, слово! В первый раз получил я свободу По указу от тридцать восьмого. Знать бы мне, кто так долго мурыжил - Отыгрался бы на подлеце, Но родился и жил я и выжил, Дом на Первой Мещанской в конце. Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой Соседушка с соседушкою баловались водочкой. Все жили вровень, скромно так: система коридорная, На тридцать восемь комнаток всего одна уборная. Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка. Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка. Не боялась сирены соседка, И привыкла к ней мать понемногу. И плевал я, здоровый трехлетка, На воздушную эту тревогу. Да не все то, что сверху от бога - И народ зажигалки тушил. И, как малая фронту подмога, Мой песок и дырявый кувшин. И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну. Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие! Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие. Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.- Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие. Я ушел от пеленок и сосок, Поживал - не забыт, не заброшен. И дразнили меня "недоносок", Хоть и был я нормально доношен. Маскировку пытался срывать я, - Пленных гонят,- чего ж мы дрожим? Возвращались отцы наши, братья По домам, по своим да чужим. У тети Зины кофточка с драконами, да змеями - То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями. Трофейная Япония, трофейная Германия: Пришла страна Лимония - сплошная чемодания. Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я, А из эвакуации толпой валили штатские. Осмотрелись они, оклемались, Похмелились, потом протрезвели. И отплакали те, кто дождались, Недождавшиеся отревели. Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, Мы спросили:- зачем? - Он в ответ, Мол, коридоры кончаются стенкой, А тоннели выводят на свет. Пророчество папашино не слушал Витька с корешом: Из коридора нашего в тюремный коридор ушел. Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене - откажется Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется. Но у отцов свои умы, а что до нас касательно, На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно. Все - от нас до почти годовалых Толковищу вели до кровянки, А в подвалах и полуподвалах Ребятишкам хотелось под танки. Не досталось им даже по пуле, В ремеслухе живи не тужи. Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули - Из напильников сделать ножи. Они воткнутся в легкие От никотина черные, По рукоятки легкие трехцветные наборные. Вели дела отменные сопливые острожники. На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики. Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами, И вот ушли романтики из подворотен ворами. Было время и были подвалы, Было дело и цены снижали. И текли, куда надо, каналы И в конце, куда надо, впадали. Дети бывших старшин да майоров До бедовых широт поднялись, Потому, что из всех коридоров Им казалось сподручнее вниз.

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о Кокильоне

Жил-был учитель скромный Кокильон. Любил наукой баловаться он. Земной поклон за то, что он Был в химию влюблен, И по ночам над чем-то там Химичил Кокильон. Но, мученик науки гоним и обездолен, Всегда в глазах толпы он - алхимик-шарлатан,- И из любимой школы в два счета был уволен, Верней, в три шеи выгнан непонятый титан. Титан лабораторию держал И там творил и мыслил, и дерзал. За просто так, не за мильон, В двухсуточный бульон Швырнуть сумел все, что имел, Великий Кокильон. Да мы бы забросали каменьями Ньютона, Мы б за такое дело измазали в смоле! Но случай не дозволил плевать на Кокильона,- Однажды в адской смеси заквасилось желе. Бульон изобретателя потряс,- Был он - ничто: не жидкость и не газ. И был смущен и потрясен, И даже удивлен. "Эге! Ха-ха! О эврика!"- Воскликнул Кокильон. Три дня он развлекался игрой на пианино, На самом дне в сухом вине он истину искал... Вдруг произнес он внятно: "Какая чертовщина!.."- И твердою походкою он к дому зашагал. Он днем был склонен к мыслям и мечтам, Но в нем кипели страсти по ночам. И вот, на поиск устремлен, Мечтой испепелен, В один момент в эксперимент Включился Кокильон. Душа его просила, и плоть его хотела До истины добраться, до цели и до дна,- Проверить состоянье таинственного тела, Узнать, что он такое: оно или она? Но был и в этом опыте изъян - Забыл фанатик намертво про кран. В погоне за открытьем он Был слишком воспален - И вдруг нажал ошибочно На крантик Кокильон. И закричал, безумный: "Да это же коллоид! Не жидкость это, братцы,- коллоидальный газ!" Вот так, блеснув в науке, как в небе астероид, Взорвался - и в шипенье безвременно угас. И вот - так в этом газе он лежит, Народ его открытьем дорожит. Но он не мертв - он усыплен,- Разбужен будет он Через века. Дремли пока, Великий Кокильон! А мы, склонив колени, глядим благоговейно. Таких, как он, немного - четыре на мильон! Возьмем Ньютона, Бора и старика Эйнштейна, Вот три великих мужа,- четвертый - Кокильон!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о короткой шее

Полководец с шеею короткой Должен быть в любые времена: Чтобы грудь - почти от подбородка, От затылка - сразу чтоб спина. На короткой незаметной шее Голове уютнее сидеть,- И душить значительно труднее, И арканом не за что задеть. А они вытягивают шеи И встают на кончики носков: Чтобы видеть дальше и вернее - Нужно посмотреть поверх голов. Все, теперь ты - темная лошадка, Даже если видел свет вдали,- Поза - неустойчива и шатка, И открыта шея для петли. И любая подлая ехидна Сосчитает позвонки на ней,- Дальше видно, но - недальновидно Жить с открытой шеей меж людей....Вот какую притчу о Востоке Рассказал мне старый аксакал. "Даже сказки здесь - и те жестоки",- Думал я - и шею измерял.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о коротком счастье

Трубят рога: скорей, скорей!- И копошится свита. Душа у ловчих без затей, Из жил воловьих свита. Ну и забава у людей - Убить двух белых лебедей! И стрелы ввысь помчались... У лучников наметан глаз,- А эти лебеди как раз Сегодня повстречались. Она жила под солнцем - там, Где синих звезд без счета, Куда под силу лебедям Высокого полета. Ты воспари - крыла раскинь - В густую трепетную синь. Скользи по божьим склонам,- В такую высь, куда и впредь Возможно будет долететь Лишь ангелам и стонам. Но он и там ее настиг - И счастлив миг единый,- Но может, был тот яркий миг Их песней лебединой... Двум белым ангелам сродни, К земле направились они - Опасная повадка! Из-за кустов, как из-за стен, Следят охотники за тем, Чтоб счастье было кратко. Вот утирают пот со лба Виновники паденья: Сбылась последняя мольба - "Остановись, мгновенье!" Так пелся вечный этот стих В пик лебединой песне их - Счастливцев одночасья: Они упали вниз вдвоем, Так и оставшись на седьмом, На высшем небе счастья.

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о любви

Когда вода всемирного потопа Вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока На берег тихо выбралась любовь И растворилась в воздухе до срока, А срока было сорок сороков. И чудаки - еще такие есть - Вдыхают полной грудью эту смесь. И ни наград не ждут, ни наказанья, И, думая, что дышат просто так, Они внезапно попадают в такт Такого же неровного дыханья... Только чувству, словно кораблю, Долго оставаться на плаву, Прежде чем узнать, что "я люблю",- То же, что дышу, или живу! И вдоволь будет странствий и скитаний, Страна Любви - великая страна! И с рыцарей своих для испытаний Все строже станет спрашивать она. Потребует разлук и расстояний, Лишит покоя, отдыха и сна... Но вспять безумцев не поворотить, Они уже согласны заплатить. Любой ценой - и жизнью бы рискнули, Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить Волшебную невидимую нить, Которую меж ними протянули... Свежий ветер избранных пьянил, С ног сбивал, из мертвых воскрешал, Потому что, если не любил, Значит, и не жил, и не дышал! Но многих захлебнувшихся любовью, Не докричишься, сколько не зови... Им счет ведут молва и пустословье, Но этот счет замешан на крови. А мы поставим свечи в изголовье Погибшим от невиданной любви... Их голосам дано сливаться в такт, И душам их дано бродить в цветах. И вечностью дышать в одно дыханье, И встретиться со вздохом на устах На хрупких переправах и мостах, На узких перекрестках мирозданья... Я поля влюбленным постелю, Пусть поют во сне и наяву! Я дышу - и значит, я люблю! Я люблю - и, значит, я живу!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о маленьком человеке

Погода славная, А это главное. И мне на ум пришла мыслишка презабавная,- Но не о господе И не о космосе - Все эти новости уже обрыдли до смерти. Сказку, миф, фантасмагорию Пропою вам с хором ли, один ли,- Слушайте забавную историю Некоего мистера Мак-Кинли - Не супермена, не ковбоя, не хавбека, А просто маленького, просто человека. Кто он такой - герой ли, сукин сын ли - Наш симпатичный господин Мак-Кинли,- Валяйте выводы, составьте мнение В конце рассказа в меру разумения. Ну что, договорились? Если так - Привет! Буэнос диас! Гутен таг! Ночуешь в спаленках В обоях аленьких И телевиденье глядишь для самых маленьких. С утра полчасика Займет гимнастика - Прыжки, гримасы, отжимание от пластика. И трясешься ты в автобусе, На педали жмешь, гремя костями,- Сколько вас на нашем тесном глобусе Весело работает локтями! Как наркоманы - кокаин, и как больные, В заторах нюхаешь ты газы выхлопные. Но строен ты - от суеты худеют, Бодреют духом, телом здоровеют. Через собратьев ты переступаешь, Но успеваешь, все же успеваешь Знакомым огрызнуться на ходу: "Салют! День добрый! Хау ду ю ду!" Для созидания В коробки-здания Ты заползаешь, как в загоны на заклание. В поту и рвении, В самозабвении Ты создаешь - творишь и рушишь в озарении. Люди, власти не имущие! Кто-то вас со злого перепою, Маленькие, но и всемогущие,- Окрестил безликою толпою. Будь вы на поле, у станка, в конторе, в классе,- Но вы причислены к какой-то серой массе. И в перерыв - в час подлинной свободы - Вы наскоро жуете бутерброды. Что ж, эти сэндвичи - предметы сбыта. Итак, приятного вам аппетита! Нелегкий век стоит перед тобой, И все же - гутен морген, дорогой! Дела семейные, Платки нашейные, И пояса, и чудеса галантерейные,- Цена кусается, Жена ласкается,- Махнуть рукою - да рука не подымается. Цену вежливо и тоненько Пропищит волшебник-трикотажник,- Ты с невозмутимостью покойника Наизнанку вывернешь бумажник. Все ваши будни, да и праздники - морозны, И вы с женою, как на кладбище, серьезны. С холодных стен - с огромного плаката На вас глядят веселые ребята, И улыбаются во всех витринах Отцы семейств в штанах и лимузинах. Откормленные люди на щитах Приветствуют по-братски: "Гутен таг!" Откуда денежка? Куда ты денешься? Тебе полвека, друг, а ты еще надеешься? Не жди от ближнего - Моли всевышнего,- Уж он тебе всегда пошлет ребенка лишнего! Трое, четверо и шестеро... Вы, конечно, любите сыночков! Мировое детское нашествие Бестий, сорванцов и ангелочков! Ты улыбаешься обложкам и нарядам, Но твердо веришь: удивительное рядом. Не верь, старик, что мы за все в ответе, Что дети где-то гибнут - те, не эти: Чуть-чуть задуматься - хоть вниз с обрыва,- А жить-то надо, надо жить красиво! Передохни, расслабься - перекур! Гуд дэй, дружище! Пламенный бонжур! Ах, люди странные, Пустокарманные, Вы, постоянные клиенты ресторанные,- Мошны бездонные, Стомиллионные - Вы наполняете, вы, толпы стадионные! И ничто без вас не крутится - Армии, правительства и судьи, Но у сильных в горле, словно устрицы, Вы скользите, маленькие люди! И так о маленьком пекутся человеке, Что забывают лишний ноль вписать на чеке. Ваш кандидат - а в прошлом он лабазник - Вам иногда устраивает праздник. И не безлики вы, и вы - не тени, Коль надо бросить в урны бюллетени! А "маленький" - хорошее словцо,- Кто скажет так - ты плюнь ему в лицо,- Пусть это слово будет не в ходу! Привет, Мак-Кинли! Хау ду ю ду!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о манекенах

Семь дней усталый старый Бог В запале, в зашоре, в запаре Творил убогий наш лубок И каждой твари - по паре. Ему творить - потеха, И вот, себе взамен Бог создал человека, Как пробный манекен. Идея эта не нова, Но не обхаяна никем - Я докажу как дважды два - Адам был первый манекен. А мы! Ошметки хромосом, Огрызки божественных генов - Идем проторенным путем И создаем манекенов. Лишенные надежды Без мук творить - живых, Рядим в свои одежды Мы кукол восковых. Ругать меня повремени, А оглянись по сторонам - Хоть нам подобные они, Но не живут подобно нам. Твой нос расплюснут на стекле, Глазеешь - и ломит в затылке, А там сидят они в тепле И скалят зубы в ухмылке. Вон тот кретин в халате Смеется над тобой: Мол, жив еще, приятель? Доволен ли судьбой? Гляди - красотка! Чем плоха? Загар и патлы до колен. Ее, закутанный в меха, Ласкает томный манекен. Их жизнь и вправду хороша, Их холят, лелеют и греют. Они не тратят ни гроша И плюс к тому - не стареют. Пусть лупят по башке нам, Толкают нас и бьют, Но куклам-манекенам Мы создали уют. Они так вежливы - взгляни! Их не волнует ни черта, И жизнерадостны они, И нам, безумным, не чета. Он никогда не одинок - В салоне, в постели, в бильярдной,- Невозмутимый, словно йог, Галантный и элегантный. Хочу такого плена, Свобода мне не впрок. Я вместо манекена Хочу пожить денек. На манекенские паи Согласен, черт меня дери! В приятный круг его семьи Смогу - хотите на пари! Я предлагаю смелый план Возможных сезонных обменов: Мы, люди,- в их бездушный клан, А вместо нас - манекенов. Но я готов поклясться, Что где-нибудь заест - Они не согласятся На перемену мест. Из них, конечно, ни один Нам не уступит свой уют: Из этих солнечных витрин Они без боя не уйдут. Сдается мне - они хитрят, И, тайно расправивши члены, Когда живые люди спят, Выходят в ночь манекены. Машины выгоняют И мчат так, что держись! Бузят и прожигают Свою ночную жизнь. Такие подвиги творят, Что мы за год не натворим, Но возвращаются назад... Ах, как завидую я им! Мы скачем, скачем вверх и вниз, Кропаем и клеим на стенах Наш главный лозунг и девиз: "Забота о манекенах!" Недавно был - читали? - Налет на магазин, В них сколько не стреляли - Не умер ни один. Его налогом не согнуть, Не сдвинуть повышеньем цен. Счастливый путь, счастливый путь,- Будь счастлив, мистер Манекен! Но, как индусы мы живем Надеждою смертных и тленных, Что если завтра мы умрем - Воскреснем вновь в манекенах! Так что не хнычь, ребята,- Наш день еще придет! Храните, люди, свято Весь манекенский род! Болезни в нас обострены, Уже не станем мы никем... Грядет надежда всей страны - Здоровый, крепкий манекен.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о ненависти

Торопись - тощий гриф над страною кружит! Лес - обитель твою - по весне навести! Слышишь - гулко земля под ногами дрожит? Видишь - плотный туман над полями лежит? - Это росы вскипают от ненависти! Ненависть - в почках набухших томится, Ненависть - в нас затаенно бурлит, Ненависть - потом сквозь кожу сочится, Головы наши палит! Погляди - что за рыжие пятна в реке,- Зло решило порядок в стране навести. Рукоятки мечей холодеют в руке, И отчаянье бьется, как птица, в виске, И заходится сердце от ненависти! Ненависть - юным уродует лица, Ненависть - просится из берегов, Ненависть - жаждет и хочет напиться Черною кровью врагов! Да, нас ненависть в плен захватила сейчас, Но не злоба нас будет из плена вести. Не слепая, не черная ненависть в нас,- Свежий ветер нам высушит слезы у глаз Справедливой и подлинной ненависти! Ненависть - пей, переполнена чаша! Ненависть - требует выхода, ждет. Но благородная ненависть наша Рядом с любовью живет!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о переселении душ

Кто верит в Магомета, кто - в Аллаха, кто - в Иисуса, Кто ни во что не верит - даже в черта, назло всем,- Хорошую религию придумали индусы: Что мы, отдав концы, не умираем насовсем. Стремилась ввысь душа твоя - Родишься вновь с мечтою, Но если жил ты как свинья - Останешься свиньею. Пусть косо смотрят на тебя - привыкни к укоризне,- Досадно - что ж, родишься вновь на колкости горазд. И если видел смерть врага еще при этой жизни, В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз. Живи себе нормальненько - Есть повод веселиться: Ведь, может быть, в начальника Душа твоя вселится. Пускай живешь ты дворником - родишься вновь прорабом, А после из прораба до министра дорастешь,- Но, если туп, как дерево - родишься баобабом И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь. Досадно попугаем жить, Гадюкой с длинным веком,- Не лучше ли при жизни быть Приличным человеком? Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем. С ума сошли генетики от ген и хромосом. Быть может, тот облезлый кот - был раньше негодяем, А этот милый человек - был раньше добрым псом. Я от восторга прыгаю, Я обхожу искусы,- Удобную религию Придумали индусы!

1969
» к списку
» На отдельной странице

Баллада о цветах, деревьях и миллионерах

В томленье одиноком В тени - не на виду - Под неусыпным оком Цвела она в саду. Маман - всегда с друзьями, Папа от них сбежал, Зато Каштан ветвями От взглядов укрывал. Высоко ль или низко Каштан над головой,- Но Роза-гимназистка Увидела - его. Нарцисс - цветок воспетый, Отец его - магнат, И многих Роз до этой Вдыхал он аромат. Он вовсе был не хамом - Изысканных манер. Мама его - гран-дама, Папа - миллионер. Он в детстве был опрыскан - Не запах, а дурман,- И Роза-гимназистка Вступила с ним в роман. И вот, исчадье ада, Нарцисс тот, ловелас, "Иди ко мне из сада!"- Сказал ей как-то раз. Когда еще так пелось?! И Роза, в чем была, Сказала: "Ах!" - зарделась - И вещи собрала. И всеми лепестками Вмиг завладел нахал. Маман была с друзьями, Каштан уже опал. Искала Роза счастья И не видала, как Сох от любви и страсти Почти что зрелый Мак. Но думала едва ли, Как душен пошлый цвет,- Все лепестки опали - И Розы больше нет. И в черном цвете Мака Был траурный покой. Каштан ужасно плакал, Когда расцвел весной.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Баллада об оружии

По миру люди маленькие носятся, живут себе в рассрочку,- Плохие и хорошие, гуртом и в одиночку. Хороших знаю хуже я - У них, должно быть, крылья! С плохими - даже дружен я,- Они хотят оружия, Оружия, оружия Насилья! Большие люди - туз и крез - Имеют страсть к ракетам, А маленьким - что делать без Оружья в мире этом? Гляди, вон тот ханыга - В кармане денег нет, Но есть в кармане фига - Взведенный пистолет. Мечтает он об ужине Уже с утра и днем, А пиджачок обуженный - Топорщится на нем. И с ним пройдусь охотно я Под вечер налегке, Смыкая пальцы потные На спусковом крючке. Я целеустремленный, деловитый, Подкуренный, подколотый, подпитый! Эй, что вы на меня уставились - я вроде не калека! Мне горло промочить - и я сойду за человека. Сходитесь, неуклюжие, Со мной травить баланду,- И сразу после ужина Спою вам про оружие, Оружие, оружие балладу! Большой игрок, хоть ростом гном,- Сражается в картишки, Блефуют крупно в основном Ва-банк большие шишки. И балуются бомбою,- У нас такого нет, К тому ж мы - люди скромные: Нам нужен пистолет. И вот в кармане - купленный Обычный пистолет И острый, как облупленный Знакомый всем стилет. Снуют людишки в ужасе По правой стороне, А мы во всеоружасе Шагаем по стране. Под дуло попадающие лица, Лицом к стен! Стоять! Не шевелиться! Напрасно, парень, за забвеньем ты шаришь по аптекам,- Купи себе хотя б топор - и станешь человеком! Весь вывернусь наружу я - И голенькую правду Спою других не хуже я Про милое оружие, Оружие, оружие балладу! Купить белье нательное? Да черта ли нам в нем! Купите огнестрельное - Направо, за углом. Ну, начинайте! Ну же! Стрелять учитесь все! В газетах про оружие - На каждой полосе. Вот сладенько под ложечкой, Вот горько на душе: Ухлопали художничка За фунт папье-маше. Ату! Стреляйте досыту - В людей, щенков, котят,- Продажу, слава господу, Не скоро запретят! Пока оружие здесь не под запретом, Не бойтесь - всё в порядке в мире этом! Не страшно без оружия - зубастой барракуде, Большой и без оружия - большой, нам в утешенье,- А маленькие люди - без оружия не люди: Все маленькие люди без оружия - мишени. Большие - лупят по слонам, Гоняются за тиграми, А мне, а вам - куда уж нам Шутить такими играми! Пускай большими сферами - Большие люди занимаются,- Один уже играл с "пантерами", Другие - доиграются... У нас в кармане "пушечка" - Малюсенькая, новая,- И нам земля - подушечка, Подстилочка пуховая. Кровь жидкая, болотная Пульсирует в виске, Синеют пальцы потные На спусковом крючке. Мы, маленькие люди,- на обществе прореха, Но если вы посмотрите на нас со стороны - За узкими плечами небольшого человека Стоят понуро, хмуро дуры - две больших войны. "Коль тих и скромен - не убьют"- Всё домыслы досужие,- У нас недаром продают Любезное оружие! А тут еще норд-ост подул - Цена установилась сходная,- У нас, благодаренье господу, Страна пока свободная! Ах, эта жизнь грошовая, Как пыль,- подуй и нет!- Поштучная, дешевая - Дешевле сигарет. И рвется жизнь-чудачка, Как тонкий волосок,- Одно нажатье пальчика На спусковой крючок! Пока легка покупка, мы все в порядке с вами, Нам жизнь отнять - как плюнуть,- нас учили воевать! Кругом и без войны - война, а с голыми руками - Ни пригрозить, ни пригвоздить, ни самолет угнать! Для пуль все досягаемы,- Ни черта нет, ни бога им, И мы себе стреляем и Мы никого не трогаем. Стрельбе, азарту все цвета, Все возрасты покорны: И стар и млад, и тот, и та, И - желтый, белый, черный. Опять сосет под ложечкой. Привычнее уже Убийца на обложечке, Девулька в неглиже. Мир полон неудачниками С топориками в руке И мальчиками с пальчиками На спусковом крючке!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Баллада об уходе в рай

Вот твой билет, вот твой вагон. Все в лучшем виде одному тебе дано: В цветном раю увидеть сон - Трехвековое непрерывное кино. Все позади, уже сняты Все отпечатки, контрабанды не берем. Как херувим стерилен ты, А класс второй - не высший класс, зато с бельем. Вот и сбывается все, что пророчится. Уходит поезд в небеса - счастливый путь! Ах, как нам хочется, как всем нам хочется Не умереть, а именно уснуть. Земной перрон. Не унывай И не кричи. Для наших воплей он оглох. Один из нас уехал в рай, Он встретит бога - ведь есть, наверно, бог. Ты передай ему привет, А позабудешь - ничего, переживем. Осталось нам немного лет, Мы пошустрим и, как положено, умрем. Вот и сбывается все, что пророчится. Уходит поезд в небеса - счастливый путь! Ах, как нам хочется, как всем нам хочется Не умереть, а именно уснуть. Уйдут, как мы - в ничто без сна - И сыновья, и внуки внуков в трех веках. Не дай господь, чтобы война, А то мы правнуков оставим в дураках. Разбудит нас какой-то тип И пустит в мир, где в прошлом войны, боль и рак. Где побежден гонконгский грипп. На всем готовеньком ты счастлив ли? Дурак... Вот и сбывается все, что пророчится. Уходит поезд в небеса - счастливый путь! Ах, как нам хочется, как всем нам хочется Не умереть, а именно уснуть. Итак, прощай. Звенит звонок. Счастливый путь! Храни тебя от всяких бед! А если там и вправду бог - Ты все же вспомни, передай ему привет.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Банька по-белому

Протопи ты мне баньку, хозяюшка, Раскалю я себя, распалю, На полоке, у самого краюшка, Я сомненья в себе истреблю. Разомлею я до неприличности, Ковш холодный - и все позади. И наколка времен культа личности Засинеет на левой груди. Протопи ты мне баньку по-белому - Я от белого свету отвык. Угорю я, и мне, угорелому, Пар горячий развяжет язык. Сколько веры и лесу повалено, Сколь изведано горя и трасс, А на левой груди - профиль Сталина, А на правой - Маринка анфас. Эх, за веру мою беззаветную Сколько лет отдыхал я в раю! Променял я на жизнь беспросветную Несусветную глупость мою. Протопи ты мне баньку по-белому - Я от белого свету отвык. Угорю я, и мне, угорелому, Пар горячий развяжет язык. Вспоминаю, как утречком раненько Брату крикнуть успел: "Пособи!" И меня два красивых охранника Повезли из Сибири в Сибирь. А потом на карьере ли, в топи ли, Наглотавшись слезы и сырца, Ближе к сердцу кололи мы профили Чтоб он слышал, как рвутся сердца. Протопи ты мне баньку по-белому - Я от белого свету отвык. Угорю я, и мне, угорелому, Пар горячий развяжет язык. Ох, знобит от рассказа дотошного, Пар мне мысли прогнал от ума. Из тумана холодного прошлого Окунаюсь в горячий туман. Застучали мне мысли под темечком, Получилось - я зря им клеймен, И хлещу я березовым веничком По наследию мрачных времен. Протопи ты мне баньку по-белому - Я от белого свету отвык. Угорю я, и мне, угорелому, Пар горячий развяжет язык.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Банька по-черному

Копи! Ладно, мысли свои вздорные копи! Топи! Ладно, баньку мне по-черному топи! Вопи! Все равно меня утопишь, но вопи!... Топи. Только баньку мне, как хочешь, натопи. Эх, сегодня я отмоюсь, эх, освоюсь! Но сомневаюсь, что отмоюсь!... Не спи! Где рубаху мне по пояс добыла? Топи! Ох, сегодня я отмоюсь добела! Кропи, В бане стены закопченые кропи. Топи, Слышишь? Баньку мне по-черному топи! Эх, сегодня я отмаюсь, эх, освоюсь! Но сомневаюсь, что отмоюсь!... Кричи! Загнан в угол зельем,словно гончей лось. Молчи, -- У меня давно похмелье кончилось! Терпи! - Ты ж сама по дури продала меня! Топи, Чтоб я чист был, как щенок, к исходу дня. Эх, сегодня я отмаюсь, эх, освоюсь! Но сомневаюсь, что отмоюсь!... Купи! Хоть кого-то из охранников купи. Топи! Слышишь! Баньку ты мне раненько топи! Вопи. Все равно меня утопишь, но вопи. Топи. Только баньку мне, как хочешь, натопи. Эх, сегодня я отмаюсь, эх, освоюсь! Но сомневаюсь, что отмоюсь!...

1967
» к списку
» На отдельной странице

Беда

Я несла свою Беду По весеннему по льду. Надломился лед - душа оборвалася, Камнем под воду пошла, А Беда, хоть тяжела,- А за острые края задержалася. И Беда с того вот дня Ищет по свету меня. Слухи ходят вместе с ней с Кривотолками. А что я не умерла, Знала голая ветла Да еще перепела с перепелками. Кто ж из них сказал ему, Господину моему,- Только выдали меня, проболталися. И от страсти сам не свой, Он отправился за мной, А за ним - Беда с Молвой увязалися. Он настиг меня, догнал, Обнял, на руки поднял, Рядом с ним в седле Беда ухмылялася... Но остаться он не мог - Был всего один денек, А Беда на вечный срок задержалася.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Белое безмолвие

Все года и века и эпохи подряд Все стремится к теплу от морозов и вьюг. Почему ж эти птицы на север летят, Если птицам положено только на юг? Слава им не нужна и величие. Вот под крыльями кончится лед, И найдут они счастие птичее, Как награду за дерзкий полет. Что же нам не жилось, что же нам не спалось? Что нас выгнало в путь по высокой волне? Нам сиянья пока наблюдать не пришлось. Это редко бывает - сиянья в цене! Тишина. Только чайки - как молнии. Пустотой мы их кормим из рук. Но наградою нам за безмолвие Обязательно будет звук. Как давно снятся нам только белые сны, Все иные оттенки снега замели. Мы ослепли давно от такой белизны, Но прозреем от черной полоски земли. Наше горло отпустит молчание, Наша слабость растает, как тень. И наградой за ночи отчаянья Будет вечный полярный день. Север, воля, надежда,- страна без границ, Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья. Воронье нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья. Кто не верил в дурные пророчества, В снег не лег ни на миг отдохнуть, Тем наградою за одиночество Должен встретиться кто-нибудь.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Белый вальс

Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов! Сердца стучали на три счета вместо двух. К тому же дамы приглашали кавалеров На белый вальс, традиционный - и захватывало дух. Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам, Давно решился пригласить ее одну,- Но вечно надо отлучаться по делам - Спешить на помощь, собираться на войну. И вот, все ближе, все реальней становясь, Она, к которой подойти намеревался, Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс,- И кровь в висках твоих стучится в ритме вальса. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! Был белый вальс - конец сомненьям маловеров И завершенье юных снов, забав, утех,- Сегодня дамы приглашали кавалеров - Не потому, не потому, что мало храбрости у тех. Возведены на время бала в званье дам, И кружит головы нам вальс, как в старину. Но вечно надо отлучаться по делам - Спешить на помощь, собираться на войну. Белее снега белый вальс, кружись, кружись, Чтоб снегопад подольше не прервался! Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,- И ты был бел - белее стен, белее вальса. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, дрожала, ломалась она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! Где б ни был бал - в лицее, в Доме офицеров, В дворцовой зале, в школе - как тебе везло,- В России дамы приглашали кавалеров Во все века на белый вальс, и было все белым-бело. Потупя взоры, не смотря по сторонам, Через отчаянье, молчанье, тишину Спешили женщины прийти на помощь нам,- Их бальный зал - величиной во всю страну. Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез,- Припомни вальс - как был ты бел!- и улыбнешься. Век будут ждать тебя - и с моря и с небес - И пригласят на белый вальс, когда вернешься. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, дрожала, ломалась она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей!

1978
» к списку
» На отдельной странице

Благодать или благословение...

Благодать или благословение Ниспошли на подручных твоих - Дай нам, Бог, совершить омовение, Окунаясь в святая святых! Все порок, грехи и печали, Равнодушье, согласье и спор - Пар, который вот только наддали, Вышибает, как пули, из пор. То, что мучит тебя, - испарится И поднимется вверх, к небесам,- Ты ж, очистившись, должен спуститься - Пар с грехами расправится сам. Не стремись прежде времени к душу, Не равняй с очищеньем мытье,- Нужно выпороть веником душу, Нужно выпарить смрад из нее. Исцеленье от язв и уродства - Этот душ из живительных вод,- Это - словно возврат первородства, Или нет - осушенье болот. Здесь нет голых - стесняться не надо, Что кривая рука да нога. Здесь - подобие райского сада,- Пропуск всем, кто раздет донага. И в предбаннике сбросивши вещи, Всю одетость свою позабудь - Одинаково веничек хлещет. Так что зря не вытягивай грудь! Все равны здесь единым богатством, Все легко переносят жару,- Здесь свободу и равенство с братством Ощущаешь в кромешном пару. Загоняй поколенья в парную И крещенье принять убеди,- Лей на нас свою воду святую - И от варварства освободи! Благодать или благословение Ниспошли на подручных твоих - Дай нам, Бог, совершить омовение, Окунаясь в святая святых!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Бодайбо

Ты уехала на короткий срок, Снова свидеться нам не дай бог, А меня в товарный и на восток, И на прииски в Бодайбо. Не заплачешь ты, и не станешь ждать Навещать не станешь родных, Ну, а мне плевать, я здесь добывать Буду золото для страны. Все закончилось, смолкнул стук колес, Шпалы кончились, рельсов нет. Эх бы взвыть сейчас, жалко нету слез, Слезы кончились на земле. Ты не жди меня, ладно, бог с тобой, А что туго мне, ты не грусти, Только помни, не дай бог со мной Снова встретиться на пути. Срок закончится, я уж вытерплю, И на волю выйду, как пить, Но пока я в зоне на нарах сплю, Я постараюсь все позабыть. Здесь леса кругом гнутся по ветру Синева кругом, как не выть, А позади шесть тысяч километров, А впереди семь лет синевы.

1961
» к списку
» На отдельной странице

Большой Каретный

Левону Кочаряну - Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном. - Где твой черный пистолет? - На Большом Каретном. - Где тебя сегодня нет? - На Большом Каретном. Помнишь ли, товарищ, этот дом? Нет, не забываешь ты о нем! Я скажу, что тот полжизни потерял, Кто в Большом Каретном не бывал. Еще бы ведь... - Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном. - Где твой черный пистолет? - На Большом Каретном. - Где тебя сегодня нет? - На Большом Каретном. Переименован он теперь, Стало все по новой там, верь-не верь! И все же, где б ты ни был, где ты не бредешь - Нет-нет, да по Каретному пройдешь. Еще бы ведь... - Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном. - Где твой черный пистолет? - На Большом Каретном. - Где тебя сегодня нет? - На Большом Каретном.

1962
» к списку
» На отдельной странице

Братские могилы

На братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают. Здесь раньше вставала земля на дыбы, А нынче - гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы - Все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне виден вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата. У братских могил нет заплаканных вдов - Сюда ходят люди покрепче. На братских могилах не ставят крестов, Но разве от этого легче?..

1964
» к списку
» На отдельной странице

Бродят по свету люди разные...

Бродят по свету люди разные, Грезят они о чуде - Будет или не будет! Стук - и в этот вечер Вдруг тебя замечу,- Вот и чудо! Скачет по небу всадник - облако, Плачет дождем и градом,- Значит, на землю надо. Здесь чудес немало Есть - звезда упала,- Вот и чудо! Знаешь! Я с чудесами - запросто: Хочешь, моргни глазами - Тотчас под небесами! Я заклятье знаю - Ну, скажи: "Желаю",- Вот и чудо! -e

1966
» к списку
» На отдельной странице

Бросьте скуку, как корку арбузную!..

Бросьте скуку, как корку арбузную! Небо ясное, легкие сны... Парень лошадь имел и судьбу свою - Интересную до войны. А на войне как на войне, А до войны как до войны,- Везде, по всей Вселенной. Он лихо ездил на коне В конце весны, в конце весны - Последней, довоенной. Но туманы уже по росе плелись, Град прошел по полям и мечтам. Для того, чтобы тучи рассеялись, Парень нужен был именно там. Там - на войне как на войне, А до войны как до войны,- Везде, по всей Вселенной. Он лихо ездил на коне В конце весны, в конце весны - Последней, довоенной.

1969
» к списку
» На отдельной странице

Был побег на рывок...

В. Был побег на рывок - Наглый, глупый, дневной,- Вологодского - с ног И - вперед головой. И запрыгали двое, В такт сопя на бегу, На виду у конвоя Да по пояс в снегу. Положен строй в порядке образцовом, И взвыла "Дружба" - старая пила, И осенили знаменьем свинцовым С очухавшихся вышек три ствола. Все лежали плашмя, В снег уткнули носы,- А за нами двумя - Бесноватые псы. Девять граммов горячие, Как вам тесно в стволах! Мы на мушках корячились, Словно как на колах. Нам - добежать до берега, до цели,- Но свыше - с вышек - все предрешено: Там у стрелков мы дергались в прицеле - Умора просто, до чего смешно. Вот бы мне посмотреть, С кем отправился в путь, С кем рискнул помереть, С кем затеял рискнуть! Где-то виделись будто,- Чуть очухался я - Прохрипел: "Как зовут-то?" И - какая статья?" Но поздно: зачеркнули его пули - Крестом - в затылок, пояс, два плеча,- А я бежал и думал: добегу ли?- И даже не заметил сгоряча. Я - к нему, чудаку: Почему, мол, отстал? Ну а он - на боку И мозги распластал. Пробрало! - телогрейка Аж просохла на мне: Лихо бьет трехлинейка - Прямо как на войне! Как за грудки, держался я за камни: Когда собаки близко - не беги! Псы покропили землю языками - И разбрелись, слизав его мозги. Приподнялся и я, Белый свет стервеня,- И гляжу - кумовья Поджидают меня. Пнули труп: "Сдох, скотина! Нету проку с него: За поимку полтина, А за смерть - ничего". И мы прошли гуськом перед бригадой, Потом - за вахту, отряхнувши снег: Они обратно в зону - за наградой, А я - за новым сроком за побег. Я сначала грубил, А потом перестал. Целый взвод меня бил - Аж два раза устал. Зря пугают тем светом,- Оба света с дубьем: Врежут там - я на этом, Врежут здесь - я на том. Я гордость под исподнее упрятал - Видал, как пятки лижут гордецы,- Пошел лизать я раны в лизолятор,- Не зализал - и вот они, рубцы. Надо б нам - вдоль реки,- Он был тоже не слаб,- Чтобы им - не с руки, А собакам - не с лап!.. Вот и сказке конец. Зверь бежал на ловца, Снес - как срезал - ловец Беглецу пол-лица....Все взято в трубы, перекрыты краны,- Ночами только воют и скулят, Что надо? Надо сыпать соль на раны: Чтоб лучше помнить - пусть они болят!

1977
» к списку
» На отдельной странице

Был развеселый розовый восход...

Был развеселый розовый восход, И плыл корабль навстречу передрягам, И юнга вышел в первый свой поход Под флибустьерским черепастым флагом. Накренившись к воде, парусами шурша, Бриг двухмачтовый лег в развороте. А у юнги от счастья качалась душа, Как пеньковые ванты на гроте. И душу нежную под грубой робой пряча, Суровый шкипер дал ему совет: "Будь джентльменом, если есть удача, А без удачи - джентльменов нет!" И плавал бриг туда, куда хотел, Встречался - с кем судьба его сводила, Ломая кости веслам каравелл, Когда до абордажа доходило. Был однажды богатой добычи дележ - И пираты бесились и выли... Юнга вдруг побледнел и схватился за нож,- Потому что его обделили. Стояла девушка, не прячась и не плача, И юнга вспомнил шкиперский завет: Мы - джентльмены, если есть удача, А нет удачи - джентльменов нет! И видел он, что капитан молчал, Не пробуя сдержать кровавой свары. И ран глубоких он не замечал - И наносил ответные удары. Только ей показалось, что с юнгой - беда, А другого она не хотела, - Перекинулась за борт - и скрыла вода Золотистое смуглое тело. И прямо в грудь себе, пиратов озадачив, Он разрядил горячий пистолет... Он был последний джентльмен удачи,- Конец удачи - джентльменов нет!

1973
» к списку
» На отдельной странице

В Азии, в Европе ли...

В Азии, в Европе ли Родился озноб - Только даже в опере Кашляют взахлеб. Не поймешь, откуда дрожь - страх ли это, грипп ли: Духовые дуют врозь, струнные - урчат, Дирижера кашель бьет, тенора охрипли, Баритоны запили, <и> басы молчат. Раньше было в опере Складно, по уму,- И хоть хору хлопали - А теперь кому?! Не берет верхних нот и сопрано-меццо, У колоратурного не бельканто - бред,- Цены резко снизились - до рубля за место,- Словом, все понизилось и сошло на нет. Сквозняками в опере Дует, валит с ног, Как во чистом во поле Ветер-ветерок. Партии проиграны, песенки отпеты, Партитура съежилась, <и> софит погас. Развалились арии, разошлись дуэты, Баритон - без бархата, без металла - бас. Что ни делай - все старо,- Гулок зал и пуст. Тенорово серебро Вытекло из уст. Тенор в арьи Ленского заорал: "Полундра!" - Буйное похмелье ли, просто ли заскок? Дирижера Вилькина мрачный бас-профундо Чуть едва не до смерти струнами засек. До

1978
» к списку
» На отдельной странице

В белье плотной вязки...

В белье <плотной> вязки, В буденовке ноской, Овеянной, кстати, Гражданской войной, Я не на Аляске, Я не с эскимоской - Лежу я в кровати С <холодной> женой. Идет моей Наде - В плетеной рогоже, В фуфайке веселой, В китайском плаще,- И в этом наряде Она мне дороже Любой полуголой, А голой - вообще. Не нашел сатана денька - Всей зимы ему мало, Так напакостил в праздник точь-в-точь! Не тяни же ты, Наденька, На себя одеяло В новогоднюю ночь! Тьфу в нас, недоеных,- Чего мы гундосим! Соседу <навесил> - Согреться чуток. В центральных районах В квартирах - плюс восемь, На кухне - плюс десять, Палас - как каток. Сожгем мы в духовке Венгерские стулья И финское кресло С арабским столом. Где надо - мы ловки: Все прем к себе в улья,- А ну, интересно, Пойдем напролом?

1979
» к списку
» На отдельной странице

В восторге я! Душа поет!..

В восторге я! Душа поет! Противоборцы перемерли, И подсознанье выдает Общеприемлимые перлы. А наша первая пластинка - Неужто ли заезжена? Ну что мы делаем, Маринка! Ведь жизнь - одна, одна, одна! Мне тридцать три - висят на шее, Пластинка Дэвиса снята. Хочу в тебе, в бою, в траншее - Погибнуть в возрасте Христа. А ты - одна ты виновата В рожденьи собственных детей! Люблю тебя любовью брата, А может быть, еще сильней!

1971
» к списку
» На отдельной странице

В голове моей тучи безумных идей...

В голове моей тучи безумных идей - Нет на свете преград для талантов! Я под брюхом привыкших теснить лошадей Миновал верховых лейтенантов....Разъярялась толпа, напрягалась толпа, Нарывалась толпа на заслоны - И тогда становилась толпа "на попа", Извергая проклятья и стоны. Дома я раздражителен, резок и груб,- Домочадцы б мои поразились, Увидав, как я плакал, взобравшись на круп,- Контролеры - и те прослезились. Столько было в тот миг в моем взгляде на мир Безотчетной, отчаянной прыти, Что, гарцуя на сером коне, командир Удивленно сказал: "Пропустите!" Он, растрогавшись, поднял коня на дыбы - Аж нога ускользнула из стремя. Я пожал ему ногу, как руку судьбы,- Ах, живем мы в прекрасное время! Серый конь мне прощально хвостом помахал, Я пошел - предо мной расступились; Ну, а мой командир на концерт поскакал Музыканта с фамилией Гилельс. Я свободное место легко отыскал После вялой незлой перебранки,- Всё не сгонят - не то что, когда посещал Пресловутый Театр на Таганке. Тесно здесь, но тепло - вряд ли я простужусть, Здесь единство рядов - в полной мере! Вот уже я за термосом чьим-то тянусь - В нем напиток "кровавая Мэри". Вот сплоченность-то где, вот уж где коллектив, Вот отдача где и напряженье! Все болеют за нас - никого супротив,- Монолит - без симптомов броженья! Меня можно спокойно от дел отстранить, Робок я перед сильными, каюсь,- Но нельзя меня силою остановить, Когда я на футбол прорываюсь!

1971
» к списку
» На отдельной странице

В день, когда мы, поддержкой земли заручась...

В день, когда мы, поддержкой земли заручась, По высокой воде, по соленой, своей, Выйдем в точно назначенный час,- Море станет укачивать нас, Словно мать непутевых детей. Волны будут работать - и в поте лица Корабельные наши бока иссекут, Терпеливо машины начнут месяца Составлять из ритмичных секунд. А кругом - только водная гладь,- благодать! И на долгие мили кругом - ни души!.. Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. Наши будни - без праздников, без выходных,- В море нам и без отдыха хватит помех. Мы подруг забываем своих: Им - до нас, нам подчас не до них,- Да простят они нам этот грех! Нет, неправда! Вздыхаем о них у кормы И во сне имена повторяем тайком. Здесь совсем не за юбкой гоняемся мы, Не за счастьем, а за косяком. А кругом - только водная гладь,- благодать! Ни заборов, ни стен - хоть паши, хоть пляши!.. Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. Говорят, что плывем мы за длинным рублем,- Кстати, длинных рублей просто так не добыть,- Но мы в море - за морем плывем, И еще - за единственным днем, О котором потом не забыть. А когда из другой, непохожей весны Мы к родному причалу придем прямиком,- Растворятся морские ворота страны Перед каждым своим моряком. В море - водная гладь, да еще - благодать! И вестей - никаких, сколько нам ни пиши... Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. И опять уплываем, с землей обручась - С этой самою верной невестой своей,- Чтоб вернуться в назначенный час, Как бы там ни баюкало нас Море - мать непутевых детей. Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты, Только пялит глаза - ошалел, обалдел: Он увидел, что судно встает на винты, Обороты врубив на предел. А на пирсе стоять - все равно благодать,- И качаться на суше, и петь от души. Нам, вернувшимся, не привыкать привыкать После громких штормов к долгожданной тиши!

1973
» к списку
» На отдельной странице

В дорогу - живо! Или - в гроб ложись!..

В дорогу - живо! Или - в гроб ложись. Да! Выбор небогатый перед нами. Нас обрекли на медленную жизнь - Мы к ней для верности прикованы цепями. А кое-кто поверил второпях - Поверил без оглядки, бестолково. Но разве это жизнь - когда в цепях? Но разве это выбор - если скован? Коварна нам оказанная милость - Как зелье полоумных ворожих: Смерть от своих - за камнем притаилась, И сзади - тоже смерть, но от чужих. Душа застыла, тело затекло, И мы молчим, как подставные пешки, А в лобовое грязное стекло Глядит и скалится позор кривой усмешке. И если бы оковы разломать - Тогда бы мы и горло перегрызли Тому, кто догадался приковать Нас узами цепей к хваленой жизни. Неужто мы надеемся на что-то? А может быть, нам цель не по зубам? Зачем стучимся в райские ворота Костяшками по кованным скобам? Нам предложили выход из войны, Но вот какую заложили цену: Мы к долгой жизни приговорены Через вину, через позор, через измену! Но стоит ли и жизнь такой цены?! Дорога не окончена! Спокойно! - И в стороне от той, большой, войны Еще возможно умереть достойно. И рано нас равнять с болотной слизью - Мы гнезд себе на гнили не совьем! Мы не умрем мучительною жизнью - Мы лучше верной смертью оживем!

1973
» к списку
» На отдельной странице

В куски разлетелася корона...

В куски разлетелася корона, Нет державы, нет и трона. Жизнь России и законы - Все к чертям! И мы, словно загнанные в норы, Словно пойманные воры, Только кровь одна с позором Пополам. И нам ни черта не разобраться - С кем порвать и с кем остаться, Кто за нас, кого бояться, Где пути, куда податься - Не понять! Где дух? Где честь? Где стыд? Где свои, а где чужие? Как до этого дожили, Неужели на Россию нам плевать? Позор - всем, кому покой дороже, Всем, кого сомненье гложет, Может он или не может Убивать. Сигнал!... И по-волчьи, и по-бычьи И как коршун на добычу. Только воронов покличем Пировать. Эй, вы! Где былая ваша твердость, Где былая ваша гордость? Отдыхать сегодня - подлость! Пистолет сжимает твердая рука. Конец, Всему конец. Все разбилось, поломалось, Нам осталось только малость - Только выстрелить в висок иль во врага.

1965
» к списку
» На отдельной странице

В младенчестве нас матери пугали...

В. В младенчестве нас матери пугали, Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой,- Они в сердцах бранились - и едва ли Желали детям участи такой. А мы пошли за так на четвертак, за ради бога, В обход и напролом, и просто пылью по лучу... К каким порогам приведет дорога? В какую пропасть напоследок прокричу? Мы Север свой отыщем без компаса - Угрозы матерей мы зазубрили как завет,- И ветер дул с костей сдувая мясо И радуя прохладою скелет. Мольбы и стоны здесь не выживают - Хватает и уносит их поземка и метель, Слова и слезы на ветру смерзают,- Лишь брань и пули настигают цель. И мы пошли за так на четвертак, за ради бога, В обход и напролом, и просто пылью по лучу... К каким порогам приведет дорога? В какую пропасть напоследок прокричу? Про все писать - не выдержит бумага, Все - в прошлом, ну а прошлое - былье и трын-трава,- Не раз нам кости перемыла драга - В нас, значит, было золото, братва! Но чуден звон души моей помина, И белый день белей, и ночь черней, и суше снег,- И мерзлота надежней формалина Мой труп на память сохранит навек. И мы пошли за так на четвертак, за ради бога, В обход и напролом, и просто пылью по лучу... К каким порогам приведет дорога? В какую пропасть напоследок прокричу? Я на воспоминания не падок, Но если занесла судьба - гляди и не тужи: Мы здесь подохли - вон он, тот распадок,- Нас выгребли бульдозеров ножи. Здесь мы прошли за так на четвертак, за ради бога, В обход и напролом, и просто пылью по лучу,- К каким порогам привела дорога... В какую пропасть напоследок прокричу?..

1977
» к списку
» На отдельной странице

В море слез

Слезливое море вокруг разлилось, И вот принимаю я слезную ванну,- Должно быть, по морю из собственных слез Плыву к Слезовитому я океану. Растеряешься здесь поневоле - Со стихией один на один! Может, зря Проходили мы в школе, Что моря - Из поваренной соли... Хоть бы льдина попалась мне, что ли, Или встретился добрый дельфин!..

1973
» к списку
» На отдельной странице

В наш тесный круг не каждый попадал...

В наш тесный круг не каждый попадал, И я однажды - проклятая дата - Его привел с собою и сказал: "Со мною он - нальем ему, ребята!" Он пил как все и был как будто рад, А мы - его мы встретили как брата... А он назавтра продал всех подряд,- Ошибся я - простите мне, ребята! Суда не помню - было мне невмочь, Потом - барак, холодный как могила,- Казалось мне - кругом сплошная ночь, Тем более, что так оно и было. Я сохраню хотя б остаток сил,- Он думает - отсюда нет возврата, Он слишком рано нас похоронил,- Ошибся он - поверьте мне, ребята! И день наступит - ночь не на года,- Я попрошу, когда придет расплата: "Ведь это я привел его тогда - И вы его отдайте мне, ребята!.."

1964
» к списку
» На отдельной странице

В одной державе с населеньем...

В одной державе с населеньем... - Но это, впрочем, все равно,- Других держав с опереженьем, Всё пользовалось уваженьем - Что может только пить вино. Царь в той державе был без лоску - Небрит, небрежен, как и мы; Стрельнет, коль надо, папироску,- Ну, словом, свой, ну, словом, в доску,- И этим бередил умы. Он был племянником при дяде, Пред тем как злобный дар не пить Порвал гнилую жизни нить - В могилу дядю свел. Но пить Наш царь не смел при дяде-гаде. Когда иные чужеземцы, Инако мыслящие нам (Кто - исповедуя ислам, А кто - по глупости, как немцы), К нам приезжали по делам - С грехом, конечно, пополам Домой обратно уезжали,- Их поражал не шум, не гам И не броженье по столам, А то, что бывший царь наш - хам И что его не уважали. И у него, конечно, дочка - Уже на выданье - была Хорошая - в нефрите почка, Так как с рождения пила. А царь старался, бедолага, Добыть ей пьяницу в мужья: Он пьянство почитал за благо,- Нежней отцов не знаю я. Бутылку принесет, бывало: "Дочурка! На, хоть ты хлебни!" А та кричит: "С утра - ни-ни!"- Она с утра не принимала, Или комедию ломала,- А что ломать, когда одни? "Пей, вербочка моя, ракитка, Наследная прямая дочь! Да знала б ты, какая пытка - С народом вместе пить не мочь! Мне б зятя - даже не на зависть,- Найди мне зятюшку, найди!- Пусть он, как тот трусливый заяц, Не похмеляется, мерзавец, Кто пьет с полудня,- выходи! Пойми мои отцовы муки, Ведь я волнуюся не зря, <Что> эти трезвые гадюки Всегда - тайком и втихаря! Я нажил все, я нажил грыжу, Неся мой груз, мое дитя! Ох, если я тебя увижу С одним их этих!- так обижу!.. Убью, быть может, не хотя!- Во как <я> трезвых ненавижу!" Как утро - вся держава в бане,- Отпарка шла без выходных. Любил наш царь всю пьянь на пьяни, Всех наших доблестных ханыг. От трезвых он - как от проказы: Как встретит - так бежит от них,- Он втайне издавал указы, Все - в пользу бедных и хмельных. На стенах лозунги висели - По центру, а не где-нибудь: "Виват загулы и веселье! Долой трезвеющую нудь!" Сугубо и давно не пьющих - Кого куда,- кого - в острог. Особо - принципы имущих. Сам - в силу власти - пить не мог. Но трезвые сбирали силы, Пока мы пили натощак,- Но наши верные кутилы Нам доносили - где и как. На митинг против перегара Сберутся,- мы их хвать в кольцо!- И ну гурьбой дышать в лицо, А то - брандспойт, а в нем водяра! Как хулиганили, орали - Не произнесть в оригинале,- Ну, трезвая шпана - кошмар! Но мы их все <же> разогнали И отстояли перегар. А в это время трезвь сплотилась Вокруг кого-то одного,- Уже отважились на вылаз - Секретно, тихо, делово. И шли они не на банкеты, А на работу,- им на страх У входа пьяные пикеты Едва держались на ногах. А вечерами - по два, по три - Уже решились выползать: Сидит, не пьет и нагло смотрит!...Царю был очень нужен зять. Явился зять как по заказу - Ну, я скажу вам - о-го-го! Он эту трезвую заразу Стал истреблять везде и сразу, А при дворе - первей всего. Ура! Их силы резко тают - Уж к главарю мы тянем нить: Увидят бритого - хватают И - принудительно лечить! Сначала - доза алкоголя, Но - чтоб не причинить вреда. Сопротивленье - ерунда: Пять суток - и сломалась воля,- Сам медсестричку кличет: "Оля!.." Он наш - и раз и навсегда. Да он из ангелов из сущих, Кто ж он - зятек?.. Ба! Вот те на! Он - это сам глава непьющих, Испробовавший вкус вина. Между 1970 и

1977
» к списку
» На отдельной странице

В палате наркоманов

Не писать мне повестей, романов, Не читать фантастику в углу,- Я лежу в палате наркоманов, Чувствую - сам сяду на иглу. Кто-то раны лечил боевые, Кто-то так, обеспечил тылы... Эх вы парни мои шировые, Поскорее слезайте с иглы! В душу мне сомнения запали, Голову вопросами сверлят,- Я лежу в палате, где глотали, Нюхали, кололи все подряд. Кто-то там проколол свою душу, Кто-то просто остался один... Эй вы парни, бросайте "морфушу" - Перейдите на апоморфин! Рядом незнакомый шизофреник - В него тайно няня влюблена - Говорит: "Когда не будет денег - Перейду на капли Зимина". Кто-то там проколол свою совесть, Кто-то в сердце вкурил анашу... Эх вы парни, про вас нужно повесть, Жалко, повестей я не пишу.

1969
» к списку
» На отдельной странице

В плен - приказ: не сдаваться...

В плен - приказ: не сдаваться,- они не сдаются, Хоть им никому не иметь орденов. Только черные вороны стаею вьются Над трупами наших бойцов. Бог войны - по цепям на своей колеснице,- И в землю уткнувшись, солдаты лежат. Появились откуда-то белые птицы Над трупами наших солдат. После смерти для всех свои птицы найдутся - Так и белые птицы для наших бойцов, Ну, а вороны - словно над падалью - вьются Над черной колонной врагов. -e

1965
» к списку
» На отдельной странице

В созвездии Тау-Кита

В далеком созвездии Тау Кита Все стало для нас непонятно,- Сигнал посылаем: "Вы что это там?"- А нас посылают обратно. На Тау Ките Живут в красоте - Живут, между прочим, по-разному - Товарищи наши по разуму. Вот, двигаясь по световому лучу Без помощи, но при посредстве, Я к Тау Кита этой самой лечу, Чтоб с ней разобраться на месте. На Тау Кита Чегой-то не так - Там таукитайская братия Свихнулась, - по нашим понятиям. Покамест я в анабиозе лежу, Те таукитяне буянят,- Все реже я с ними на связь выхожу: Уж очень они хулиганят. У таукитов В алфавите слов - Немного, и строй - буржуазный, И юмор у них - безобразный. Корабль посадил я как собственный зад, Слегка покривив отражатель. Я крикнул по-таукитянски: "Виват!"- Что значит по-нашему - "Здрасьте!". У таукитян Вся внешность - обман,- Тут с ними нельзя состязаться: То явятся, то растворятся... Мне таукитянин - как вам папуас,- Мне вкратце об них намекнули. Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!"- В ответ они чем-то мигнули. На Тау Ките Условья не те: Тут нет атмосферы, тут душно,- Но таукитяне радушны. В запале я крикнул им: мать вашу, мол!.. Но кибернетический гид мой Настолько буквально меня перевел, Что мне за себя стало стыдно. Но таукиты - Такие скоты - Наверно, успели набраться: То явятся, то растворятся... "Вы, братья по полу, - кричу, - мужики! Ну что..." - тут мой голос сорвался,- Я таукитянку схватил за грудки: "А ну, - говорю,- признавайся!.." Она мне: "Уйди!"- Мол, мы впереди - Не хочем с мужчинами знаться,- А будем теперь почковаться! Не помню, как поднял я свой звездолет,- Лечу в настроенье питейном: Земля ведь ушла лет на триста вперед, По гнусной теории Эйнштейна! Что, если и там, Как на Тау Кита, Ужасно повысилось знанье,- Что, если и там - почкованье?!

1966
» к списку
» На отдельной странице

В тайгу на санях, на развалюхах...

В тайгу На санях, на развалюхах, В соболях или в треухах - И богатый, и солидный, и убогий - Бегут В неизведанные чащи,- Кто-то реже, кто-то чаще,- В волчьи логова, в медвежие берлоги. Стоят, Как усталые боксеры, Вековые гренадеры В два обхвата, в три обхвата и поболе. И я Воздух ем, жую, глотаю,- Да я только здесь бываю За решеткой из деревьев - но на воле!

1970
» к списку
» На отдельной странице

В темноте

Темнота впереди, подожди! Там стеною - закаты багровые, Встречный ветер, косые дожди И дороги, дороги неровные. Там чужие слова, Там дурная молва, Там ненужные встречи случаются, Там сгорела, пожухла трава, И следы не читаются в темноте... Там проверка на прочность - бои, И туманы, и ветры с прибоями. Сердце путает ритмы свои И стучит с перебоями. Там чужие слова, Там дурная молва, Там ненужные встречи случаются, Там сгорела, пожухла трава, И следы не читаются в темноте... Там и звуки, и краски не те, Только мне выбирать не приходится, Очень нужен я там, в темноте! Ничего, распогодится. Там чужие слова, Там дурная молва, Там ненужные встречи случаются, Там сгорела, пожухла трава, И следы не читаются в темноте...

1969
» к списку
» На отдельной странице

В тюрьме Таганской нас стало мало...

В тюрьме Таганской нас стало мало - Вести по-бабски нам не пристало. Дежурный по предбаннику Все бьет - хоть землю с мелом ешь,- И я сказал охраннику: "Ну что ж ты, сука, делаешь?!" В тюрьме Таганской легавых нету,- Но есть такие - не взвидишь свету! И я вчера напарнику, Который всем нам вслух читал, Как будто бы охраннику, Сказал, что он легавым стал. В тюрьме Таганской бывает хуже,- Там каждый - волком, никто не дружит. Вчера я подстаканником По темечку по белому Употребил охранника: Ну что он, сука, делает?!

1965
» к списку
» На отдельной странице

В этом доме большом раньше пьянка была...

В этом доме большом раньше пьянка была Много дней, много дней, Ведь в Каретном ряду первый дом от угла - Для друзей, для друзей. За пьянками, гулянками, За банками, полбанками, За спорами, за ссорами, раздорами Ты стой на том, Что этот дом - Пусть ночью, днем - Всегда твой дом, И здесь не смотрят на тебя с укорами. И пускай иногда недовольна жена - Но бог с ней, но бог с ней! - Есть у нас нечто больше, чем рюмка вина,- У друзей, у друзей. За пьянками, гулянками, За банками, полбанками, За спорами, за ссорами, раздорами Ты стой на том, Что этот дом - Пусть ночью, днем - Всегда твой дом, И здесь не смотрят на тебя с укорами.

1964
» к списку
» На отдельной странице

Вагоны всякие, для всех пригодные...

Вагоны всякие, Для всех пригодные. Бывают мягкие, Международные. Вагон опрятненький, В нем нету потненьких, В нем всё десятники И даже сотники. Рубашки модные - В международные, Ну, а пикейные - Так те в купейные. Лежат на полочке Мешки-баллончики. У каждой сволочи - Свои вагончики. Многосемейные И просто всякие Войдут в купейные И даже в мягкие. Порвешь животики На аккуратненьких!- Вон, едут сотники Да на десятниках! На двери нулики - Смердят вагончики. В них едут жулики И самогонщики. А кто с мешком - иди По шпалам в ватнике. Как хошь, пешком иди, А хошь - в телятнике. А вот теплушка та - Прекраснодушно в ней, - На сорок туш скота И на сто душ людей. Да в чем загвоздка-то? Бей их дубиною! За одного скота - Двух с половиною. Ах, степь колышется! На ней - вагончики. Из окон слышится: "Мои лимончики!.." А ну-ка, кончи-ка, Гармонь хрипатая! Вон в тех вагончиках - Голь перекатная. Вестимо, тесно тут, Из пор - сукровица....Вагоны с рельс сойдут И остановятся.

1969
» к списку
» На отдельной странице

Величальная отцу

Ай, не стойте в гордыне - Подходите к крыльцу, А и вы, молодые, Поклонитесь отцу! Он сердитый да строгий,- Как сподлобья взглянет, Так вы кланяйтесь в ноги- Может, он отойдет. Вам отцу поклониться - Тоже труд небольшой,- Он лицом просветлится, Помягчает душой. Вы с того начинайте И потом до конца Во всю жизнь привечайте Дорогого отца!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Вершина

Здесь вам не равнина - здесь климат иной. Идут лавины одна за одной, И здесь за камнепадом ревет камнепад. И можно свернуть, обрыв обогнуть,- Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа. Кто здесь не бывал, кто не рисковал - Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес. Внизу не встретишь, как не тянись, За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес. Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил. Как Вечным огнем, сверкает днем Вершина изумрудным льдом, Которую ты так и не покорил. И пусть говорят - да, пусть говорят! Но нет - никто не гибнет зря, Так - лучше, чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд,- Пройдут тобой не пройденый маршрут. Отвесные стены - а ну, не зевай! Ты здесь на везение не уповай. В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала. Надеемся только на крепость рук, На руки друга и вбитый крюк, И молимся, чтобы страховка не подвела. Мы рубим ступени. Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, И сердце готово к вершине бежать из груди. Весь мир на ладони - ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем, Другим - у которых вершина еще впереди.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Вес взят

Василию Алексееву Как спорт, поднятье тяжестей не ново В истории народов и держав. Вы помните, как некий грек другого Поднял и бросил, чуть попридержав. Как шею жертвы, круглый гриф сжимаю. Овацию услышу или свист? Я от земли Антея отрываю, Как первый древнегреческий штангист. Не обладаю грацией мустанга, Скован я, в движеньях не скор. Штанга, перегруженная штанга - Вечный мой соперник и партнер. Такую неподъемную громаду Врагу не пожелаю своему. Я подхожу к тяжелому снаряду С тяжелым чувством нежности к нему: Мы оба с ним как будто из металла, Но только он - действительно металл, И прежде, чем дойти до пьедестала, Я вмятины в помосте протоптал. Где стоять мне - в центре или с фланга? Ждет ли слава? Или ждет позор? Интересно, что решила штанга - Это мой единственный партнер. Лежит соперник, ты над ним - красиво! Но крик "Вес взят!" у многих на слуху. Вес взят - прекрасно, но не справедливо, Ведь я - внизу, а штанга - наверху. Такой триумф подобен пораженью, А смысл победы до смешного прост: Все дело в том, чтоб, завершив движенье, С размаху штангу бросить на помост. Звон в ушах, как медленное танго. Тороплюсь ему наперекор. Как к магниту, вниз стремится штанга - Верный, многолетний мой партнер. Он ползет, чем выше, тем безвольней, Мне напоследок мышцы рвет по швам, И со своей высокой колокольни Кричит мне зритель: "Брось его к чертям!" "Вес взят! Держать!" - еще одно мгновенье, И брошен наземь мой железный бог. Я выполнял обычное движенье С коротким злым названием "рывок". Альтернативные названия:

Вес взят

Версии:....... Не обладаю грацией мустанга, Скован я, в движеньях не скор. Штанга, перегруженная штанга - Спутник мой, соперник и партнер. Такую неподъемную громаду Врагу не пожелаю своему. Я подхожу к тяжелому снаряду С тяжелым чувством: вдруг не подниму. Мы оба с ним как будто из металла, Но только он - действительно металл, А я так долго шел до пьедестала, Что вмятины в помосте протоптал........ Повержен враг на землю. Как красиво. Но крик "Вес взял" у многих на слуху. Вес взят - прекрасно, но не справедливо Ведь я внизу, а штанга наверху........ Но еще одно последнее мгновенье, И брошен наземь мой железный бог... Я выполнял обычное движенье С коротким злым названием "рывок". 1970
» к списку
» На отдельной странице

Веселая покойницкая

Едешь ли в поезде, в автомобиле, Или гуляешь, хлебнувши винца,- При современном машинном обилье Трудно по жизни пройти до конца. Вот вам авария: в Замоскворечье Трое везли хоронить одного,- Все, и шофер, получили увечья, Только который в гробу - ничего. Бабы по найму рыдали сквозь зубы, Дьякон - и тот верхней ноты не брал, Громко фальшивили медные трубы,- Только который в гробу - не соврал. Бывший начальник - и тайный разбойник - В лоб лобызал и брезгливо плевал, Все приложились,- а скромный покойник Так никого и не поцеловал. Но грянул гром - ничего не попишешь, Силам природы на речи плевать,- Все побежали под плиты и крыши,- Только покойник не стал убегать. Что ему дождь - от него не убудет,- Вот у живущих - закалка не та. Ну, а покойники, бывшие люди,- Смелые люди и нам не чета. Как ни спеши, тебя опережает Клейкий ярлык, как отметка на лбу,- А ничего тебе не угрожает, Только когда ты в дубовом гробу. Можно в отдельный, а можно и в общий - Мертвых квартирный вопрос не берет,- Вот молодец этот самый - усопший - Вовсе не требует лишних хлопот. В царстве теней - в этом обществе строгом - Нет ни опасностей, нет ни тревог,- Ну, а у нас - все мы ходим под богом, Только которым в гробу - ничего. Слышу упрек: "Он покойников славит!" Нет, я в обиде на злую судьбу: Всех нас когда-нибудь кто-то задавит,- За исключением тех, кто в гробу.

1970
» к списку
» На отдельной странице

Видно, острая заноза...

Видно, острая заноза В душу врезалась ему,- Только зря ушел с колхоза - Хуже будет одному. Ведь его не село До такого довело. Воронку бы власть - любого Он бы прятал в "воронки", А особенно - Живого,- Только руки коротки! Черный Ворон, что ты вьешься Над Живою головой? Пашка-Ворон, зря смеешься: Лисапед еще не твой! Как бы через село Пашку вспять не понесло! Мотяков, твой громкий голос Не на век, не на года,- Этот голос - тонкий волос,- Лопнет раз и навсегда! Уж как наше село И не то еще снесло! Петя Долгий в сельсовете - Как Господь на небеси,- Хорошо бы эти Пети Долго жили на Руси! Ну а в наше село Гузенкова занесло. Больно Федька загордился, Больно требовательным стал: Ангел с неба появился - Он и ангела прогнал! Ходит в наше село Ангел редко, как назло! Эй, кому бока намяли? Кто там ходит без рогов? Мотякова обломали,- Стал комолый Мотяков! Так бежал через село - Потерял аж два кило! Без людей да без получки До чего, Фомич, дойдешь?! Так и знай - дойдешь до ручки, С горя горькую запьешь! Знает наше село, Что с такими-то было! Настрадался в одиночку, Закрутился блудный сын,- То ль судьбе он влепит точк<у> То ль судьба - в лопатки клин. Что ни делал - как назло, Завертело, замело. Колос вырос из побега Всем невзгодам супротив. Он промыкался, побегал - И вернулся в коллектив. Уж как наше село Снова члена обрело! Хватит роги ломать, как коровам, Перевинчивать, перегибать,- А не то, Гузенков с Мотяковым, Мы покажем вам кузькину мать!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Водой наполненные горсти...

Водой наполненные горсти Ко рту спешили поднести - Впрок пили воду черногорцы И жили впрок - до тридцати. А умирать почетно было Средь пуль и матовых клинков, И уносить с собой в могилу Двух-трех врагов, двух-трех врагов. Пока курок в ружье не стерся, Стреляли с седел, и с колен,- И в плен не брали черногорца - Он просто не сдавался в плен. А им прожить хотелось до ста, До жизни жадным, - век с лихвой,- В краю, где гор и неба вдосталь, И моря тоже - с головой: Шесть сотен тысяч равных порций Воды живой в одной горсти... Но проживали черногорцы Свой долгий век - до тридцати. И жены их водой помянут, И прячут их детей в горах До той поры, пока не станут Держать оружие в руках. Беззвучно надевали траур, И заливали очаги, И молча лили слезы в траву, Чтоб не услышали враги. Чернели женщины от горя, Как плодородная земля,- За ними вслед чернели горы, Себя огнем испепеля. То было истинное мщенье - Бессмысленно себя не жгут: Людей и гор самосожженье - Как несогласие и бунт. И пять веков,- как божьи кары, Как мести сына за отца,- Пылали горные пожары И черногорские сердца. Цари менялись, царедворцы, Но смерть в бою - всегда в чести, - Не уважали черногорцы Проживших больше тридцати. Мне одного рожденья мало - Расти бы мне из двух корней... Жаль, Черногория не стала Второю родиной моей.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Возвратятся на свои на круги...

Я вам расскажу про то, что будет, Вам такие приоткрою дали!.. Пусть меня историки осудят За непонимание спирали. Возвратятся на свои на круги Ураганы поздно или рано, И, как сыромятные подпруги, Льды затянут брюхо океана. Словно наговоры и наветы, Землю обволакивают вьюги. Дуют, дуют северные ветры, Превращаясь в южные на юге. Упадут огромной силы токи Со стальной коломенской версты, И высоковольтные потоки Станут током низкой частоты. И завьются бесом у антенны, И, пройдя сквозь омы - на реле, До того ослабнут постепенно, Что лови их стрелкой на шкале! В скрипе, стуке, скрежете и гуде Слышно, как клевещут и судачат. Если плачут северные люди, Значит, скоро южные заплачут. И тогда не орды чингисханов, И не сабель звон, не конский топот,- Миллиарды выпитых стаканов Эту землю грешную затопят.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Возле города Пекина ходят-бродят хунвейбины...

Возле города Пекина Ходят-бродят хунвейбины, И старинные картины Ищут-рыщут хунвейбины,- И не то чтоб хунвейбины Любят статуи, картины: Вместо статуй будут урны "Революции культурной". И ведь главное, знаю отлично я, Как они произносятся,- Но что-то весьма неприличное На язык ко мне просится: Хун-вей-бины... Вот придумал им забаву Ихний вождь товарищ Мао: Не ходите, дети, в школу - Приходите бить крамолу! И не то чтоб эти детки Были вовсе малолетки,- Изрубили эти детки Очень многих на котлетки! И ведь главное, знаю отлично я, Как они произносятся,- Но что-то весьма неприличное На язык ко мне просится: Хун-вей-бины... Вот немного посидели, А теперь похулиганим - Что-то тихо, в самом деле,- Думал Мао с Ляо Бянем,- Чем еще уконтрапупишь Мировую атмосферу: Вот еще покажем крупный кукиш США и СССРу! И ведь главное, знаю отлично я, Как они произносятся,- Но что-то весьма неприличное На язык ко мне просится: Хун-вей-бины...

1966
» к списку
» На отдельной странице

Вооружен и очень опасен

Запоминайте: Приметы - это суета,- Стреляйте в черного кота, Но плюнуть трижды никогда Не забывайте! И не дрожите! Молясь, вы можете всегда Уйти от Страшного суда,- А вот от пули, господа, Не убежите! Кто там крадется вдоль стены, Всегда в тени и со спины? Его шаги едва слышны - Остерегитесь! Он врал, что истина в вине. Кто доверял ему вполне - Уже упал с ножом в спине,- Поберегитесь! За маской не узнать лица, В глазах - по девять грамм свинца, Расчет его точен и ясен. Он не полезет на рожон, Он до зубов вооружен И очень, очень опасен! Не доверяйте Ему ни тайн своих, ни снов, Не говорите лишних слов - Под пули зря своих голов Не подставляйте! Гниль и болото Произвели его на свет; Неважно - прав ты или нет - Он в ход пускает пистолет С пол-оборота. Он жаден, зол, хитер, труслив, Когда он пьет, тогда слезлив, Циничен он и не брезглив: "Когда и сколько?" Сегодня - я, а завтра - ты,- Нас уберут без суеты. Зрачки его черны, пусты - Как дула кольта. За маской не узнать лица, В глазах - по девять грамм свинца, Расчет его точен и ясен. Он не полезет на рожон, Он до зубов вооружен И очень, очень опасен!

1976
» к списку
» На отдельной странице

Вот - главный вход, но только вот...

Вот - главный вход, но только вот Упрашивать - я лучше сдохну,- Хожу я через черный ход, А выходить стараюсь в окна. Не вгоняю я в гроб никого, Но вчера меня, тепленького - Хоть бываю и хуже я сам,- Оскорбили до ужаса. И, плюнув в пьяное мурло И обвязав лицо портьерой, Я вышел прямо сквозь стекло - В объятья к милиционеру. И меня - окровавленного, Всенародно прославленного, Прям как был я - в амбиции Довели до милиции. И, кулаками покарав И попинав меня ногами, Мне присудили крупный штраф - За то, что я нахулиганил. А потом - перевязанному, Несправедливо наказанному - Сердобольные мальчики Дали спать на диванчике. Проснулся я - еще темно,- Успел поспать и отдохнуть я,- Я встал и, как всегда,- в окно, А на окне - стальные прутья! И меня - патентованного, Ко всему подготовленного,- Эти прутья печальные Ввергли в бездну отчаянья. А рано утром - верь не верь - Я встал, от слабости шатаясь,- И вышел в дверь - я вышел в дверь! - С тех пор в себе я сомневаюсь. В мире - тишь и безветрие, Тишина и симметрия,- На душе моей - тягостно, И живу я безрадостно. зима -1967

1966
» к списку
» На отдельной странице

Вот в плащах, подобных плащ-палаткам...

Вот в плащах, подобных плащ-палаткам,- Кто решил <в> такое одевать!- Чтоб не стать останками остаткам,- Люди начинают колдовать. Девушка под поезд- все бывает,- Тут уж - истери не истери,- И реаниматор причитает: "Милая, хорошая, умри! Что ты будешь делать, век больная, Если б даже я чего и смог? И нужна ли ты кому такая - Без всего, и без обеих ног!" Выглядел он жутко и космато, Он старался за нее дышать,- Потому что врач-реаниматор - Это значит: должен оживлять!...Мне не спится и не может спаться - Не затем, что в мире столько бед: Просто очень трудно оклематься - Трудно, так сказать, реаниматься, Чтоб писать поэмы, а не бред. Я - из хирургических отсеков, Из полузапретных катакомб, Там, где оживляют человеков,- Если вы слыхали о таком. Нет подобных боен и в корриде - Фору дам, да даже сотню фор... Только постарайтесь в странном виде Не ходить на красный светофор!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Вот и разошлись пути-дороги вдруг...

Вот и разошлись пути-дороги вдруг: Один - на север, другой - на запад,- Грустно мне, когда уходит друг Внезапно, внезапно. Ушел,- невелика потеря Для многих людей. Не знаю, как другие, а я верю, Верю в друзей. Наступило время неудач, Следы и души заносит вьюга, Все из рук плохо - плач не плач,- Нет друга, нет друга. Ушел,- невелика потеря Для многих людей. Не знаю, как другие, а я верю, Верю в друзей. А когда вернется друг назад И скажет: "Ссора была ошибкой", Бросим на минувшее мы взгляд С улыбкой, с улыбкой. Ушло,- невелика потеря Для многих людей... Не знаю, как другие, а я верю, Верю в друзей.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Вот она, вот она - наших душ глубина...

Вот она, вот она - Наших душ глубина, В ней два сердца плывут, как одно,- Пора занавесить окно. Пусть в нашем прошлом будут рыться люди странные, И пусть сочтут они, что стоит все его приданное,- Давно назначена цена И за обоих внесена - Одна любовь, любовь одна. Холодна, холодна Голых стен белизна,- Но два сердца стучат, как одно, И греют, и - настежь окно! Но перестал дарить цветы он просто так, не к случаю, Любую женщину в кафе теперь считает лучшею. И улыбается она Случайным людям у окна, И привыкает засыпать одна. Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Вот что: жизнь прекрасна...

Вот что: Жизнь прекрасна, товарищи, И она удивительно, И она коротка,- Это самое-самое главное. Этого В фильме прямо не сказано,- Может, вы не заметили И решили, что не было Самого-самого главного? Может быть, В самом деле и не было,- Было только желание,- Значит, Значит, это для вас Будет в следующий раз. И вот что: Человек человечеству - Друг, товарищ и брат у нас, Друг, товарищ и брат,- Это самое-самое главное. Труд нас Должен облагораживать,- Он из всех из нас делает Настоящих людей,- Это самое-самое главное. Правда вот, В фильме этого не было - Было только желание,- Значит, Значит, это для вас Будет в следующий раз. Мир наш - Колыбель человечества, Но не век находиться нам В колыбели своей,- Циолковский сказал еще. Скоро Даже звезды далекие Человечество сделает Достояньем людей,- Это самое-самое главное. Этого В фильме прямо не сказано - Было только желание,- Значит, Значит, это для вас Будет в следующий раз.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Вот это да

Вот это да, вот это да! Сквозь мрак и вечность-решето, Из зала Страшного суда Явилось то - не знаю что. Играйте туш! Быть может, он - Умерший муж Несчастных жен, Больных детей Больной отец, Благих вестей Шальной гонец. Вот это да, вот это да! Спустился к нам - не знаем кто,- Как снег на голову суда, Упал тайком, инкогнито! Но кто же он? Хитрец и лгун? Или - шпион, Или колдун? Каких дворцов Он господин, Каких отцов Заблудший сын? Вот это да, вот это да! И я спросил, как он рискнул,- Из ниоткуда в никуда Перешагнул, перешагнул? Он мне: "Внемли!" И я внимал, Что он с Земли Вчера сбежал, Решил: "Нырну Я в гладь и тишь!" Но в тишину Без денег - шиш! Мол, прошмыгну Как мышь, как вошь, Но в тишину Не прошмыгнешь! Вот это да, вот это да! Он повидал печальный край,- В аду - бардак и лабуда,- И он опять - в наш грешный рай. Итак, оттуда Он удрал, Его Иуда Обыграл - И в "тридцать три", И в "сто одно". Смотри, смотри! Он видел дно, Он видел ад, Но сделал он Свой шаг назад - И воскрешен! Вот это да, вот это да! Прошу любить, играйте марш! Мак-Кинли - маг, суперзвезда, Мессия наш, мессия наш! Владыка тьмы Его отверг, Но примем мы - Он человек! Душ не губил Сей славный муж, Самоубий- ство - просто чушь, Хоть это де- шево и враз - Не проведешь Его и нас! Вот это да, вот это да! Вскричал петух, и пробил час. Мак-Кинли - бог, суперзвезда,- Он - среди нас, он - среди нас! Он рассудил, Что Вечность - хлам, И запылил На свалку к нам. Он даже спьяну Не дурил, Марихуану Не курил, И мы хотим Отдать концы, Мы бегством мстим, Мы - беглецы! Вот это да! Вот это да!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Вот я вошел, и дверь прикрыл...

Вот я вошел, и дверь прикрыл, И показал бумаги, И так толково объяснил Зачем приехал в лагерь. Начальник - как уключина,- Скрипит - и ни в какую! "В кино мне роль поручена,- Опять ему толкую,- И вот для изучения - Такое ремесло - Имею направление! Дошло теперь?" - "Дошло! Вот это мы приветствуем,- Чтоб было, как с копирки, Вам хорошо б - под следствием Полгодика в Бутырке! Чтоб ощутить затылочком, Что чуть не расстреляли, Потом - по пересылочкам,- Тогда бы вы сыграли!.." Внушаю бедолаге я Настойчиво, с трудом: "Мне нужно - прямо с лагеря - Не бывши под судом!" "Да вы ведь знать не знаете, За что вас осудили,- Права со мной качаете - А вас еще не брили!" "Побреют!- рожа сплющена!- Но все познать желаю, А что уже упущено - Талантом наверстаю!" "Да что за околесица,- Опять он возражать,- Пять лет в четыре месяца - Экстерном, так сказать!.." Он даже шаркнул мне ногой - Для секретарши Светы: "У нас, товарищ дорогой, Не университеты! У нас не выйдет с кондачка, Из ничего - конфетка: Здесь - от звонка и до звонка,- У нас не пятилетка! Так что, давай-ка ты, валяй - Какой с артиста толк!- У нас своих хоть отбавляй", - Сказал он и умолк. Я снова вынул пук бумаг, Ору до хрипа в глотке: Мол, не имеешь права, враг,- Мы здесь не в околотке! Мол, я начальству доложу,- Оно, мол, разберется!.. Я стервенею, в роль вхожу, А он, гляжу,- сдается. Я в раже, удержа мне нет, Бумагами трясу: "Мне некогда сидеть пять лет - Премьера на носу!" Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Вот я выпиваю, потом засыпаю...

Вот я выпиваю, потом засыпаю, Потом просыпаюсь попить натощак,- И вот замечаю: не хочется чаю, А в крайнем случае - желаю коньяк. Всегда по субботам мне в баню охота, Но нет - я иду соображать на троих... Тут врали ребяты, что есть телепаты, И даже читали в газете про их. А я их рассказу поверил не сразу,- Сперва я женился - и вспомнил, ей-ей: Чтоб как у людей я желаю жить с нею,- Ан нет - все выходит не как у людей! У них есть агенты и порпациенты - Агенты не знаю державы какой,- У них инструменты - магнитные ленты, И нас они делают левой ногой. Обидно, однако - вчера была драка: Подрались - обнялись,- гляжу, пронесло. А агент внушает: "Добей - разрешаю!" Добил... Вот уже восемь суток прошло. Мне эта забота совсем не по нраву: пусть гнусности мне перестанут внушать! Кончайте калечить людям кажный вечер И дайте возможность самим поступать! Между 1966 и

1971
» к списку
» На отдельной странице

Вратарь

Да, сегодня я в ударе, не иначе - Надрываются в восторге москвичи,- Я спокойно прерываю передачи И вытаскиваю мертвые мячи. Вот судья противнику пенальти назначает - Репортеры тучею кишат у тех ворот. Лишь один упрямо за моей спиной скучает - Он сегодня славно отдохнет! Извиняюсь, вот мне бьют головой... Я касаюсь - подают угловой. Бьет десятый - дело в том, Что своим "сухим листом" Размочить он может счет нулевой. Мяч в моих руках - с ума трибуны сходят,- Хоть десятый его ловко завернул. У меня давно такие не проходят!.. Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул. Обернулся - слышу голос из-за фотокамер: "Извини, но ты мне, парень, снимок запорол. Что тебе - ну лишний раз потрогать мяч руками,- Ну, а я бы снял красивый гол". Я хотел его послать - не пришлось: Еле-еле мяч достать удалось. Но едва успел привстать, Слышу снова: "Вот, опять! Все б ловить тебе, хватать - не дал снять!" "Я, товарищ дорогой, все понимаю, Но культурно вас прошу: пойдите прочь! Да, вам лучше, если хуже я играю, Но поверьте - я не в силах вам помочь". Вот летит девятый номер с пушечным ударом - Репортер бормочет: "Слушай, дай ему забить! Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром..." - Чуть не плачет парень. Как мне быть?! "Это все-таки футбол,- говорю.- Нож по сердцу - каждый гол вратарю". "Да я ж тебе как вратарю Лучший снимок подарю,- Пропусти - а я отблагодарю!" Гнусь, как ветка, от напора репортера, Неуверенно иду на перехват... Попрошу-ка потихонечку партнеров, Чтоб они ему разбили аппарат. Ну, а он все ноет: "Это ж, друг, бесчеловечно - Ты, конечно, можешь взять, но только, извини,- Это лишь момент, а фотография - навечно. А ну, не шевелись, потяни!" Пятый номер в двадцать два - знаменит, Не бежит он, а едва семенит. В правый угол мяч, звеня,- Значит, в левый от меня,- Залетает и нахально лежит. В этом тайме мы играли против ветра, Так что я не мог поделать ничего... Снимок дома у меня - два на три метра - Как свидетельство позора моего. Проклинаю миг, когда фотографу потрафил, Ведь теперь я думаю, когда беру мячи: Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий! - Стыд меня терзает, хоть кричи. Искуситель-змей, палач! Как мне жить?! Так и тянет каждый мяч пропустить. Я весь матч борюсь с собой - Видно, жребий мой такой... Так, спокойно - подают угловой...

1971
» к списку
» На отдельной странице

Все позади - и КПЗ, и суд...

Все позади - и КПЗ, и суд, И прокурор, и даже судьи с адвокатом,- Теперь я жду, теперь я жду - куда, куда меня пошлют, Куда пошлют меня работать за бесплатно. Мать моя - давай рыдать, Давай думать и гадать, Куда, куда меня пошлют. Мать моя - давай рыдать, А мне ж ведь, в общем, наплевать, Куда, куда меня пошлют. До Воркуты идут посылки долго, До Магадана - несколько скорей,- Но там ведь все, но там ведь все - такие падлы, суки, волки,- Мне передач не видеть, как своих ушей. Мать моя - давай рыдать, Давай думать и гадать, Куда, куда меня пошлют. Мать моя - давай рыдать, А мне ж ведь, в общем, наплевать, Куда, куда меня пошлют. И вот уж слышу я: за мной идут - Открыли дверь и сонного подняли,- И вот сейчас, вот прям сейчас меня куда-то повезут, А вот куда - опять, паскуды, не сказали. Мать моя - опять рыдать, Опять думать и гадать, Куда, куда меня пошлют. Мать моя - опять рыдать, А мне ж ведь в общем наплевать, Куда, куда меня пошлют. И вот на месте мы - вокзал и брань,- Но, слава богу, хоть с махрой не остро. И вот сказали нам, что нас везут туда - в Тьмутаракань - Куда-то там на Кольский полуостров. Мать моя - опять рыдать, Опять думать и гадать, Куда, куда меня пошлют... Мать моя, кончай рыдать, Давай думать и гадать, Когда меня обратно привезут!

1963
» к списку
» На отдельной странице

Все с себя снимаю - слишком душно...

Все <с> себя снимаю - слишком душно,- За погодой следую послушно,- Но... все долой - нельзя ж! Значит, за погодой не угнаться: Дальше невозможно раздеваться,- Да, это же не пляж! Что-то с нашей модой стало ныне: Потеснили "макси" снова "мини" - Вновь, вновь переворот! Право, мне за модой не угнаться - Дальше невозможно <одеваться>, Но - и наоборот! Скучно каждый вечер слушать речи. У меня - за вечер по две встречи,- Тот и другой - не прост. Трудно часто переодеваться - Значит, мне приходится стараться,- Вот, вот ведь в чем вопрос!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Всю Россию до границы...

Всю Россию до границы Царь наш кровью затопил, А жену свою - царицу Колька Гришке уступил. За нескладуху-неладуху - Сочинителю по уху! Сочинитель - это я, А часового бить нельзя!

1965
» к списку
» На отдельной странице

Вторая песенка Алисы

Догонит ли в воздухе - или шалишь - Летучая кошка летучую мышь? Собака летучая - кошку летучую? Зачем я себя этой глупостью мучаю? А раньше я думала, стоя над кручею: Ах, как бы мне сделаться тучей летучею! Ну вот я и стала летучею тучею, и вот я решаю по этому случаю: Догонит ли в воздухе - или шалишь - Летучая кошка летучую мышь?

1973
» к списку
» На отдельной странице

Вы в огне да и в море вовеки не сыщете брода...

Вы в огне да и в море вовеки не сыщете брода,- Мы не ждали его - не за легкой добычей пошли. Провожая закат, мы живем ожиданьем восхода И, влюбленные в море, живем ожиданьем земли. Помнишь детские сны о походах Великой Армады, Абордажи, бои, паруса - и под ложечкой ком?.. Все сбылось: "Становись! Становись!" - раздаются команды,- Это требует море - скорей становись моряком! Наверху, впереди - злее ветры, багровее зори,- Правда, сверху видней, впереди же - исход и земля. Вы матросские робы, кровавые ваши мозоли Не забудьте, ребята, когда-то надев кителя! По сигналу "Пошел!" оживают продрогшие реи, Горизонт опрокинулся, мачты упали ничком. Становись, становись, становись человеком скорее,- Это значит на море - скорей становись моряком! Поднимаемся в небо по вантам, как будто по вехам,- Там и ветер живой - он кричит, а не шепчет тайком: Становись, становись, становись, становись человеком! - Это значит на море - скорей становись моряком! Чтоб отсутствием долгим вас близкие не попрекали, Не грубейте душой и не будьте покорны судьбе,- Оставайтесь, ребята, людьми, становясь моряками; Становясь капитаном - храните матроса в себе!

1976
» к списку
» На отдельной странице

Высота

Вцепились они в высоту, как в свое. Огонь минометный, шквальный... А мы все лезли толпой на нее, Как на буфет вокзальный. И крики "ура" застывали во рту, Когда мы пули глотали. Семь раз занимали мы ту высоту - Семь раз мы ее оставляли. И снова в атаку не хочется всем, Земля - как горелая каша... В восьмой раз возьмем мы ее насовсем - Свое возьмем, кровное, наше! А может ее стороной обойти,- И что мы к ней прицепились?! Но, видно, уж точно - все судьбы-пути На этой высотке скрестились.

1965
» к списку
» На отдельной странице

Где-то там на озере...

Где-то там на озере На новеньком бульдозере Весь в комбинезоне и в пыли - Вкалывал он до зари, Считал, что черви - козыри, Из грунта выколачивал рубли. Родственники, братья ли - Артельщики, старатели,- Общие задачи, харч и цель. Кстати ли, некстати ли - Но план и показатели Не каждому идут, а на артель. Говорили старожилы, Что кругом такие жилы! - Нападешь на крупный куст - Хватит и на зубы, и на бюст. Как-то перед зорькою, Когда все пили горькую, В головы ударили пары, - Ведомый пьяной мордою, Бульдозер ткнулся в твердую Глыбу весом в тонны полторы. Как увидел яму-то - Так и ахнул прямо там, - Втихаря хотел - да не с руки: Вот уж вспомнил маму-то!.. Кликнул всех - вот сраму-то!- Сразу замелькали кулаки. Как вступили в спор чины - Все дела испорчены : "Ты, юнец, - Фернандо де Кортец!" Через час все скорчены, Челюсти попорчены, Бюсты переломаны вконец.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Гербарий

Чужие карбонарии, Закушав водку килечкой, Спешат в свои подполия Налаживать борьбу,- А я лежу в гербарии, К доске пришпилен шпилечкой, И пальцами до боли я По дереву скребу. Корячусь я на гвоздике, Но не меняю позы. Кругом - жуки-навозники И крупные стрекозы,- По детству мне знакомые - Ловил я их, копал, Давил, - но в насекомые Я сам теперь попал. Под всеми экспонатами - Эмалевые планочки,- Все строго по-научному - Указан класс и вид... Я с этими ребятами Лежал в стеклянной баночке, Дрались мы,- это к лучшему: Узнал, кто ядовит. Я представляю мысленно Себя в большой постели,- Но подо мной написано: "Невиданный доселе"... Я гомо был читающий, Я сапиенсом был, Мой класс - млекопитающий, А вид... уже забыл. В лицо ль мне дуло, в спину ли, В бушлате или в робе я - Стремился, кровью крашенный, Обратно к шалашу,- И на тебе - задвинули В наглядные пособия,- Я злой и ошарашенный На стеночке вишу. Оформлен как на выданье, Стыжусь, как ученица, - Жужжат шмели солидные, Что надо подчиниться, А бабочки хихикают На странный экспонат, Личинки мерзко хмыкают И куколки язвят. Ко мне с опаской движутся Мои собратья прежние - Двуногие, разумные, - Два пишут - три в уме. Они пропишут ижицу - Глаза у них не нежные,- Один брезгливо ткнул в меня И вывел резюме: "С ним не были налажены Контакты, и не ждем их,- Вот потому он, гражданы, Лежит у насекомых. Мышленье в ем не развито, С ним вечное ЧП,- А здесь он может разве что Вертеться на пупе". Берут они не круто ли?!- Меня нашли не во поле! Ошибка это глупая - Увидится изъян,- Накажут тех, кто спутали, Заставят, чтоб откнопили,- И попаду в подгруппу я Хотя бы обезьян. Нет, не ошибка - акция Свершилась надо мною,- Чтоб начал пресмыкаться я Вниз пузом, вверх спиною,- Вот и лежу, расхристанный, Разыгранный вничью, Намеренно причисленный К ползучему жучью. А может, все провертится И вскорости поправится... В конце концов, ведь досточка - Не плаха, говорят,- Все слюбится да стерпится, Мне даже стала нравиться Молоденькая осочка И кокон-шелкопряд. А мне приятно с осами - От них не пахнет псиной, Средь них бывают особи И с талией осиной. Да, кстати, и из коконов Родится что-нибудь Такое, что из локонов И что имеет грудь... Червяк со мной не кланится, А оводы со слепнями Питают отвращение К навозной голытьбе,- Чванливые созданьица Довольствуются сплетнями,- А мне нужны общения С подобными себе! Пригрел сверчка-дистрофика - Блоха сболтнула, гнида,- И глядь - два тертых клопика Из третьего подвида,- Сверчок полузадушенный Вполсилы свиристел, Но за покой нарушенный На два гвоздочка сел. Паук на мозг мой зарится, Клопы кишат - нет роздыха, Невестой хороводится Красивая оса... Пусть что-нибудь заварится, А там - хоть на три гвоздика,- А с трех гвоздей, как водится, Дорога - в небеса. В мозгу моем нахмуренном Страх льется по морщинам: Мне станет шершень шурином - А что мне станет сыном?.. Я не желаю, право же, Чтоб трутень был мне тесть! Пора уже, пора уже Напрячься и воскресть! Когда в живых нас тыкали Булавочками колкими - Махали пчелы крыльями, Пищали муравьи,- Мы вместе горе мыкали - Все проткнуты иголками,- Забудем же, кем были мы, Товарищи мои! Заносчивый немного я, Но - в горле горечь комом: Поймите, я, двуногое, Попало к насекомым! Но кто спасет нас, выручит, Кто снимет нас с доски?! За мною - прочь со шпилечек, Товарищи жуки! И, как всегда в истории, Мы разом спины выгнули,- Хоть осы и гундосили, Но кто силен, тот прав,- Мы с нашей территории Клопов сначала выгнали И паучишек сбросили За старый книжный шкаф. Скандал в мозгах уляжется, Зато у нас все дома, И поживают, кажется, Уже не насекомо. А я - я нежусь ванночкой Без всяких там обид... Жаль, над моею планочкой Другой уже прибит.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Гимн морю и горам

Заказана погода нам Удачею самой, Довольно футов нам под киль обещано, И небо поделилось с океаном синевой - Две синевы у горизонта скрещены. Не правда ли, морской хмельной невиданный простор Сродни горам в безумстве, буйстве, кротости: Седые гривы волн чисты, как снег на пиках гор, И впадины меж ними - словно пропасти! Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан. Нам сам Великий случай - брат, Везение - сестра, Хотя - на всякий случай - мы встревожены. На суше пожелали нам ни пуха ни пера, Созвездья к нам прекрасно расположены. Мы все - впередсмотрящие, все начали с азов, И если у кого-то невезение - Меняем курс, идем на SOS, как там, в горах,- на зов, На помощь, прерывая восхождение. Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан. Потери подсчитаем мы, когда пройдет гроза,- Не сединой, а солью убеленные,- Скупая океанская огромная слеза Умоет наши лица просветленные... Взята вершина - клотики вонзились в небеса! С небес на землю - только на мгновение: Едва закончив рейс, мы поднимаем паруса - И снова начинаем восхождение. Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Гимн школе

Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас! Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми! Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым! Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся - все, где учитель - Сам в чем-то еще ученик!

1980
» к списку
» На отдельной странице

Говорят, арестован добрый парень за три слова...

Говорят, арестован Добрый парень за три слова,- Говорят, арестован Мишка Ларин за три слова. Говорят, что не помог ему заступник, честно слово,- Мишка Ларин как опаснейший преступник аттестован. Ведь это ж, правда,- несправедливость! Говорю: не виновен! Не со зла ведь, но вино ведь!.. Говорю: не виновен, А ославить - разве новость! Говорю, что не поднял бы Мишка руку на ту суку,- Так возьмите же вы Мишку на поруки - вот вам руку! А то ведь, правда,- несправедливость! Говорят, что до свадьбы Он придет, до женитьбы,- Вот бы вас бы послать бы, Вот бы вас погноить бы! Вот бы вас на Камчатку - на Камчатку нары дали б,- Пожалели бы вы нашего Мишку, порыдали б!.. А то ведь, правда,- несправедливость! Говорю: заступитесь! Повторяю: на поруки! Если ж вы поскупитесь - Заявляю: ждите, суки! Я ж такое вам устрою, я ж такое вам устрою! Друга Мишку не забуду - и вас в землю всех зарою! А то ведь, правда,- несправедливость!

1964
» к списку
» На отдельной странице

Гололед

Гололед на земле, гололед, Целый год напролет, целый год, Будто нет ни весны, ни лета. Чем-то скользким одета планета, Люди, падая, бьются об лед, Гололед на земле, гололед, Целый год напролет, целый год... Даже если планету в облет, Не касаясь планеты ногами, То один, то другой упадет,- Гололед на земле, гололед,- И затопчут его сапогами. Гололед на земле, гололед, Целый год напролет, целый год, Будто нет ни весны, ни лета. Чем-то скользким одета планета, Люди, падая, бьются об лед, Гололед на земле, гололед, Целый год напролет, целый год...

1966
» к списку
» На отдельной странице

Горизонт

Чтоб не было следов - повсюду подмели. Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте! Мой финиш - горизонт, а лента - край земли, Я должен первым быть на горизонте. Условия пари одобрили не все, И руки разбивали неохотно. Условье таково, - чтоб ехать по шоссе, И только по шоссе, бесповоротно. Наматываю мили на кардан И еду параллельно проводам, Но то и дело тень перед мотором - То чёрный кот, то кто-то в чём-то чёрном. Я знаю, мне не раз в колеса палки ткнут. Догадываюсь, в чём и как меня обманут. Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут И где через дорогу трос натянут. Но стрелки я топлю. На этих скоростях Песчинка обретает силу пули. И я сжимаю руль до судорог в кистях - Успеть, пока болты не затянули! Наматываю мили на кардан И еду вертикально к проводам. Завинчивают гайки. Побыстрее! Не то поднимут трос, как раз где шея. И плавится асфальт, протекторы кипят. Под ложечкой сосёт от близости развязки. Я голой грудью рву натянутый канат. Я жив! Снимите черные повязки! Кто вынудил меня на жёсткое пари - Нечистоплотны в споре и расчетах. Азарт меня пьянит, но, как ни говори, Я торможу на скользких поворотах! Наматываю мили на кардан - Назло канатам, тросам, проводам. Вы только проигравших урезоньте, Когда я появлюсь на горизонте! Мой финиш - горизонт - по-прежнему далёк. Я ленту не порвал, но я покончил с тросом. Канат не пересёк мой шейный позвонок, Но из кустов стреляют по колёсам. Меня ведь не рубли на гонку завели, Меня просили: - Миг не проворонь ты! Узнай, а есть предел там, на краю Земли? И можно ли раздвинуть горизонты? Наматываю мили на кардан. И пулю в скат влепить себе не дам. Но тормоза отказывают. Кода! Я горизонт промахиваю с хода!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Горное эхо

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха, На кручах таких, на какие никто не проник, Жило-поживало весёлое горное эхо, Оно отзывалось на крик - человеческий крик. Когда одиночество комом подкатит под горло И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет - Крик этот о помощи эхо подхватит проворно, Усилит - и бережно в руки своих донесёт. Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья, Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, Пришли умертвить, обеззвучить живое ущелье - И эхо связали, и в рот ему всунули кляп. Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха, И эхо топтали, но звука никто не слыхал. К утру расстреляли притихшее горное эхо - И брызнули слезы, как камни, из раненых скал...

1973
» к списку
» На отдельной странице

Город уши заткнул

Город уши заткнул и уснуть захотел, И все граждане спрятались в норы. А у меня в этот час еще тысяча дел,- Задерни шторы и проверь запоры! Только зря: не спасет тебя крепкий замок, Ты не уснешь спокойно в своем доме,- А потому, что я вышел сегодня на скок, А Колька Демин - на углу на стреме. И пускай сторожит тебя ночью лифтер, И ты свет не гасил по привычке - Я давно уже гвоздик к замочку притер, Попил водички и забрал вещички. Ты увидел, услышал - как листья дрожат, Твои тощие, хилые мощи,- Дело сделал свое я - и тут же назад, А вещи - теще в Марьиной роще. А потом - до утра можно пить и гулять, Чтоб звенели и пели гитары, И спокойно уснуть, чтобы не увидать Во сне кошмары, мусоров и нары. Когда город уснул, когда город затих - Для меня лишь начало работы... Спите, граждане, в теплых квартирах своих - Спокойной ночи, до будущей субботы!

1961
» к списку
» На отдельной странице

Городской романс

Я однажды гулял по столице - и Двух прохожих случайно зашиб,- И, попавши за это в милицию, Я увидел ее - и погиб. Я не знаю, что там она делала,- Видно, паспорт пришла получать - Молодая, красивая, белая... И решил я ее разыскать. Шел за ней - и запомнил парадное. Что сказать ей? - ведь я ж - хулиган... Выпил я - и позвал ненаглядную В привокзальный один ресторан. Ну а ей улыбались прохожие - Мне хоть просто кричи "Караул!" - Одному человеку по роже я Дал за то, что он ей подморгнул. Я икрою ей булки намазывал, Деньги прямо рекою текли,- Я ж такие ей песни заказывал! А в конце заказал - "Журавли". Обещанья я ей до утра давал, Повторял что-то вновь ей и вновь: "Я ж пять дней никого не обкрадывал, Моя с первого взгляда любовь!" Говорил я, что жизнь потеряна, Я сморкался и плакал в кашне,- А она мне сказала: "Я верю вам - И отдамся по сходной цене". Я ударил ее, птицу белую,- Закипела горячая кровь: Понял я, что в милиции делала Моя с первого взгляда любовь...

1964
» к списку
» На отдельной странице

Граждане! Зачем толкаетесь...

Граждане! Зачем толкаетесь, На скандал и ссору нарываетесь?- Сесть хотите? Дальняя дорога?.. Я вам уступлю, ради Бога! Граждане, даже пьяные! Все мы - пассажиры постоянные, Все живем, билеты отрываем, Все по жизни едем трамваем... Тесно вам? И зря ругаетесь - Почему вперед не продвигаетесь? Каши с вами, видимо, не сваришь... Никакой я вам не товарищ! Ноги все прокопытили, Вон уже дыра в кулак на кителе. Разбудите этого мужчину - Он во сне поет матерщину. Граждане! Жизнь кончается - Третий круг сойти не получается! "С вас, товарищ, штраф - рассчитайтесь! Нет? Тогда еще покатайтесь!" Между 1967 и

1969
» к списку
» На отдельной странице

Граждане, ах, сколько ж я не пел...

Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лени - Некому: жена - в Париже, все дружки - сидят. Даже Глеб Жеглов, что ботал чуть по новой фене - Ничего не спел, чудак, пять вечеров подряд. Хорошо, из зала вон - Не наших всех сортов, Здесь - кто хочет на банкет Без всяких паспортов. Расскажу про братиков - Писателей, соратников, Про людей такой души, Что не сыщешь ватников. Наше телевидение требовало резко: Выбросить слова "легавый", "мусор" или "мент", Поменять на мыло шило, шило - на стамеску. А ворье переиначить в "чуждый элемент". Так, в ответ подельники, Скиданув халатики, Надевали тельники, А поверх - бушлатики. "Эх!",- сказали брат и брат: "Не! Мы усе спасем. Мы и сквозь редакторат Все это пронесем". Про братьев-разбойников у Шиллера читали, Про Лаутензаков написал уже Лион, Про Серапионовых и школьники листали. Где ж роман про Вайнеров? Их - два на миллион! С них художник Шкатников Написал бы латников. Мы же в их лице теряем Классных медвежатников. Проявив усердие, Сказали кореша: ""Эру милосердия" Можно даже в США".

1980
» к списку
» На отдельной странице

Грезится мне наяву или в бреде...

Грезится мне наяву или в бреде, Как корабли уплывают... Только своих я не вижу на рейде - Или они забывают? Или уходят они в эти страны Лишь для того, чтобы смыться,- И возвращаются в наши романы, Чтоб на секунду забыться; Чтобы сойти с той закованной спальне - Слушать ветра в перелесье, Чтобы похерить весь рейс этот дальний - Вновь оказаться в Одессе... Слушайте, вы! Ну кого же мы судим И для чего так поемся? Знаете вы, эти грустные люди Сдохнут - и мы испечемся! -e

1969
» к списку
» На отдельной странице

Гром прогремел - золяция идет...

Гром прогремел - золяция идет, Губернский розыск рассылает телеграммы, Что вся Одесса переполнута з ворами, И что настал критический момент - И заедает темный элемент. Не тот расклад - начальники грустят, Во всех притонам пьют не вины, а отравы, Во всем у городе - убийства и облавы,- Они приказ дают - идти ва-банк И применить запасный вариант! Вот мент идет - идет в обход, Губернский розыск рассылает телеграммы, Что вся Одесса переполнута з ворами И что настал критический момент - И заедает темный элемент. А им в ответ дают такой совет: Имейте каплю уваженья к этой драме, Четыре сбоку - ваших нет в Одессе-маме! Пусть мент идет, идет себе в обход,- Расклад не тот - и номер не пройдет!

1967
» к списку
» На отдельной странице

Грустная песня о Ванечке

Зря ты, Ванечка, бредешь Вдоль оврага. На пути - каменья сплошь,- Резвы ножки обобьешь, Бедолага! Тело в эдакой ходьбе Ты измучил, А и, кажется, себе Сам наскучил. Стал на беглого похож Аль на странничка,- Может, сядешь, отдохнешь, Ваня-Ванечка?! Ваня! Что, Ванюша, путь трудней? Хворь напала? Вьется тропка меж корней, До конца пройти по ней - Жизни мало. Славно, коль судьбу узнал Распрекрасну, Ну а вдруг коней загнал Понапрасну?! Али вольное житье Слаще пряничка? Ах ты, горюшко мое, Ваня-Ванечка! Ваня! Ходят слухи, будто сник Да бедуешь, Кудри сбросил - как без них? - Сыт ли ты или привык - Голодуешь? Хорошо ли бобылем Да без крова? Это, Ваня, непутем, Непутево! Горемычный мой, дошел Ты до краюшка! Тополь твой уже отцвел, Ваня-Ванюшка! Ваня!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Грусть моя, тоска моя

Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка,- Чувствую - дышу и хорошею... Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска, Изловчась, мне прыгнула на шею. Я ее и знать не знал, меняя города,- А она мне шепчет: "Как ждала я!.." Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда? Сам связался с нею, не желая. Одному идти - куда ни шло, еще могу,- Сам себе судья, хозяин-барин. Впрягся сам я вместо коренного под дугу,- С виду прост, а изнутри - коварен. Я не клевещу, подобно вредному клещу, Впился сам в себя, трясу за плечи, Сам себя бичую я и сам себя хлещу,- Так что - никаких противоречий. Одари судьба, или за деньги отоварь!- Буду дань платить тебе до гроба. Грусть моя, тоска моя - чахоточная тварь,- До чего ж живучая хвороба! Поутру не пикнет - как бичами не бичуй, Ночью - бац! - со мной на боковую: С кем-нибудь другим хоть ночь переночуй,- Гадом буду, я не приревную!

1980
» к списку
» На отдельной странице

Гули-гули-гуленьки

Гули-гули-гуленьки, Девоньки-девуленьки! Вы оставьте мне на память В сердце загогулинки. Не гляди, что я сердит - По тебе же сохну-то. Я не с фронта инвалид - Я - любовью трекнутый. Выходите к Ванечке, Манечки-матанечки! Что стоите, как старушки - Божьи одуванчики! Милый мой - каменотес, Сильный он да ласковый,- Он мне с Англии привез Лифчик пенопластовый. Здеся мода отстает. Вот у нас в Австралии, Очень в моде в этот год В три обхвата талии. Уж не знаю я, как тут, А, к примеру, в Дании Девок в загсы волокут При втором свидании. Я не знаю, как у вас, А у нас во Франции Замуж можно десять раз, Все - без регистрации. Ой, табань, табань, табань, А то в берег врежемся! Не вставай в такую рань - Давай еще понежимся! Без ушка - иголочка Оля, Ольга, Олечка, Поднеси-ка инвалиду Столько да полстолечка! На пути, на перепутье Молодуху сватал дед. Сперва думали, что шутит,- Оказалося, что - нет. Мой миленок все допил Дочиста и допьяна,- Потому и наступил В мире кризис топливный. Ты не вой, не ной, не ной: Это ж кризис - нефтяной, Надо больше опасаться, Что наступит спиртовой! Гляну я, одна семья На таком воскреснике - Все друг другу кумовья Али даже крестники.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Давайте я спою вам в подражанье радиолам...

Давайте я спою вам в подражанье радиолам, Глухим знакомым тембром из-за плохой иглы - Пластиночкой на "ребрах" в оформленье невеселом, Какими торговали пацаны из-под полы. Ну, например, о лете, которо<го не будет>, Ну, например, о доме, что быстро догорел, Ну, например, о брате, которого осудят, О мальчике, которому - расстрел. Сидят больные легкие в грудной и тесной клетке - Рентгеновские снимки - смерть на черно-белом фоне,- Разбалтывают пленочки о трудной пятилетке, А продлевают жизнь себе - вертясь на патефоне. Между 1977 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Давно смолкли залпы орудий...

Давно смолкли залпы орудий, Над нами лишь солнечный свет,- На чем проверяются люди, Если войны уже нет? Приходится слышать нередко Сейчас, как тогда: "Ты бы пошел с ним в разведку? Нет или да?" Не ухнет уже бронебойный, Не быть похоронной под дверь, И кажется - все так спокойно, Негде раскрыться теперь... Но все-таки слышим нередко Сейчас, как тогда: "Ты бы пошел с ним в разведку? Нет или да?" Покой только снится, я знаю,- Готовься, держись и дерись! - Есть мирная передовая - Беда, и опасность, и риск. Поэтому слышим нередко Сейчас, как тогда: "Ты бы пошел с ним в разведку? Нет или да?" В полях обезврежены мины, Но мы не на поле цветов,- Вы поиски, звезды, глубины Не сбрасывайте со счетов. Поэтому слышим нередко Сейчас, как тогда: "Ты бы пошел с ним в разведку? Нет или да?"

1968
» к списку
» На отдельной странице

Давно я понял: жить мы не смогли бы...

Давно я понял: жить мы не смогли бы, И что ушла - все правильно, клянусь,- А за поклоны к праздникам - спасибо, И за приветы тоже не сержусь. А зря заботишься, хотя и пишешь - муж, но, Как видно, он тебя не балует грошом,- Так что, скажу за яблоки - не нужно, А вот за курево и водку - хорошо. Ты не пиши мне про березы, вербы - Прошу Христом, не то я враз усну,- Ведь здесь растут такие, Маша, кедры, Что вовсе не скучаю за сосну! Ты пишешь мне про кинофильм "Дорога" И что народу - тыщами у касс,- Но ты учти - людей здесь тоже много И что кино бывает и у нас. Ну в общем ладно - надзиратель злится, И я кончаю,- ну всего, бывай! Твой бывший муж, твой бывший кровопийца....А знаешь, Маша, знаешь,- приезжай!

1964
» к списку
» На отдельной странице

Давно, в эпоху мрачного язычества...

Давно, в эпоху мрачного язычества, Огонь горел исправно, без помех,- А ныне, в век сплошного электричества, Шабашник - самый главный человек. Нам внушают про проводку, А нам слышится - про водку; Нам толкуют про тройник, А мы слышим: "на троих". Клиент, тряхни своим загашником И что нас трое - не забудь,- Даешь отъявленным шабашникам Чинить электро-что-нибудь! У нас теперь и опыт есть, и знание, За нами невозможно усмотреть,- Нарочно можем сделать замыкание, Чтоб без работы долго не сидеть. И мы - необходимая инстанция, Нужны, как выключателя щелчок,- Вам кажется: шалит электростанция - А это мы поставили "жучок"! "Шабашэлектро" наш нарубит дров еще, С ним вместе - дружный смежный "Шабашгаз". Шабашник - унизительное прозвище, Но что-то не обходятся без нас! Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Дайте собакам мяса...

Дайте собакам мяса - Может, они подерутся. Дайте похмельным кваса - Авось они перебьются. Чтоб не жиреть воронам - Ставьте побольше пугал. А чтоб любить влюбленным Дайте укромный угол. В землю бросайте зерна - Может, появятся всходы. Ладно, я буду покорным - Дайте же мне свободу! Псам мясные ошметки Дали, - а псы не подрались. Дали пьяницам водки,- А они отказались. Люди ворон пугают,- А воронье не боится. Пары соединяют,- А им бы разъединиться. Лили на землю воду - Нету колосьев - чудо! Мне вчера дали свободу. Что я с ней делать буду?

1965
» к списку
» На отдельной странице

Два судна

Всему на свете выходят сроки, А соль морская - въедлива как черт,- Два мрачных судна стояли в доке, Стояли рядом - просто к борту борт. Та, что поменьше, вбок кривила трубы И пожимала боком и кормой: "Какого типа этот тип? Какой он грубый! Корявый, ржавый - просто никакой!" В упор не видели друг друга оба судна И ненавидели друг друга обоюдно. Он в аварийном был состоянье, Но и она - не новая отнюдь,- Так что увидишь на расстоянье - С испуга можно взять и затонуть. Тот, что побольше, мерз от отвращенья, Хоть был железный малый, с крепким дном,- Все двадцать тысяч водоизмещенья От возмущенья содрогались в нем! И так обидели друг друга оба судна, Что ненавидели друг друга обоюдно. Прошли недели,- их подлатали, По ржавым швам шпаклевщики прошли, И ватерлинией вдоль талии Перевязали корабли. И медь надраили, и краску наложили, Пар развели, в салонах свет зажгли,- И палубы и плечи распрямили К концу ремонта эти корабли. И в гладкий борт узрели оба судна, Что так похорошели - обоюдно. Тот, что побольше, той, что поменьше, Сказал, вздохнув: "Мы оба не правы! Я никогда не видел женщин И кораблей - прекраснее, чем вы!" Та, что поменьше, в том же состоянье Шепнула, что и он неотразим: "Большое видится на расстоянье,- Но лучше, если все-таки - вблизи". Кругом конструкции толпились, было людно, И оба судно объяснились - обоюдно! Хотя какой-то портовый дока Их приписал не в тот же самый порт - Два корабля так и ушли из дока, Как и стояли,- вместе, к борту борт. До горизонта шли в молчанье рядом, Не подчиняясь ни теченьям, ни рулям. Махала ласково ремонтная бригада Двум не желающим расстаться кораблям. Что с ними? Может быть, взбесились оба судна? А может, попросту влюбились - обоюдно.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Две просьбы

М. - другу и брату - посвящен сей полуэкспромт. I. Мне снятся крысы, хоботы и черти. Я Гоню их прочь, стеная и браня, Но вместо них я вижу виночерпия - Он шепчет: "Выход есть - к исходу дня Вина! И прекратится толкотня, Виденья схлынут, сердце и предсердие Отпустят, и расплавится броня!" Я - снова я, и вы теперь мне верьте,- я Немного попрошу взамен бессмертия - Широкий тракт, холст, друга да коня; Прошу покорно, голову склоня, Побойтесь Бога, если не меня,- Не плачьте вслед, во имя Милосердия! II. Чту Фауста ли, Дориана Грея ли, Но чтобы душу - дьяволу,- ни-ни! Зачем цыганки мне гадать затеяли? День смерти уточнили мне они... Ты эту дату, Боже, сохрани,- Не отмечай в своем календаре или В последний миг возьми и измени, Чтоб я не ждал, чтоб вороны не реяли И чтобы агнцы жалобно не блеяли, Чтоб люди не хихикали в тени,- От них от всех, о Боже, охрани - Скорее, ибо душу мне они Сомненьями и страхами засеяли! Париж, 1 июня

1980
» к списку
» На отдельной странице

Две судьбы

Жил я славно в первой трети Двадцать лет на белом свете - по учению, Жил бездумно, но при деле, Плыл, куда глаза глядели,- по течению. Думал - вот она, награда,- Ведь ни веслами не надо, ни ладонями. Комары, слепни да осы Донимали, кровососы, да не доняли. Слышал с берега в начале - Мне о помощи кричали, о спасении. Не дождались, бедолаги,- Я лежал, чумной от браги, в отключении. Тряханет ли в повороте, Завернет в водовороте - все исправится. То разуюсь, то обуюсь, На себя в воде любуюсь - очень нравится. Берега текут за лодку, Ну а я ласкаю глотку медовухою. После лишнего глоточку Глядь - плыву не в одиночку,- со старухою. И пока я удивлялся, Пал туман и оказался в гиблом месте я,- И огромная старуха Хохотнула прямо в ухо, злая бестия. Я кричу,- не слышу крика, Не вяжу от страха лыка, вижу плохо я, На ветру меня качает... - Кто здесь?- Слышу - отвечает: - Я, Нелегкая! Брось креститься, причитая,- Не спасет тебя святая богородица: Тот, кто руль и весла бросит, Тех Нелегкая заносит - так уж водится!- Я в потьмах ищу дорогу, Медовухи понемногу - только по сту пью,- А она не засыпает, Впереди меня ступает тяжкой поступью. Вон, споткнулась о коренья, От такого ожиренья тяжко охая. И у нее одышка даже, А заносит ведь - туда же, тварь нелегкая. Вдруг навстречу нам - живая, Хромоногая, кривая, морда хитрая. И кричит:- Стоишь над бездной, Но спасу тебя, болезный, слезы вытру я!- Я спросил:- Ты кто такая?- А она мне:- Я Кривая,- воз, мол, вывезу,- - И хотя я кривобока, Криворука, кривоока,- я мол вывезу! Я воскликнул, наливая: - Вывози меня, Кривая! я на привязи! Я тебе и шбан поставлю, Кривизну твою исправлю - только вывези! И ты, маманя, сучья дочка, На-ка выпей полглоточка - больно нервная. Ты забудь меня на время, Ты же толстая - в гареме будешь первая.- и упали две старухи У бутыли медовухи в пьянь, истерику. Я пока за кочки прячусь, Я тихонько задом пячусь прямо к берегу. Лихо выгреб на стремнину В два гребка на середину - ох, пройдоха я! Чтоб вы сдохли, выпивая, Две судьбы мои - Кривая да Нелегкая! Знать, по злобному расчету Да по тайному чьему-то попечению Не везло мне, обормоту, И тащило, баламута, по течению. Мне казалось, жизнь - отрада, Мол, ни веслами не надо, ох, не надо - ох, пройдоха я!...Удалились, подвывая, Две судьбы мои - Кривая да Нелегкая!, -

1975
» к списку
» На отдельной странице

Дела

Дела... Меня замучили дела каждый день, каждый день. Дотла Сгорели песни и стихи - дребедень, дребедень. Весь год Жила-была и вдруг взяла, собрала и ушла, И вот - Такие грустные дела у меня. Теперь - Мне целый вечер подари, подари, подари, Поверь - Я буду только говорить. Из рук, Из рук вон плохо шли дела у меня, шли дела, И вдруг Сгорели пламенем дотла - не дела, а зола... Весь год Жила-была и вдруг взяла, собрала и ушла, И вот - Опять веселые дела у меня. Теперь - Мне целый вечер подари, подари, подари, Поверь - Не буду даже говорить.

1966
» к списку
» На отдельной странице

День без единой смерти

Часов, минут, секунд - нули,- Сердца с часами сверьте: Объявлен праздник всей Земли - День без единой смерти! Вход в рай забили впопыхах, Ворота ада - на засове,- Без оговорок и условий Все согласовано в верхах. Ликуй и веселись, народ! Никто от родов не умрет, И от болезней в собственной постели. На целый день отступит мрак, На целый день задержат рак, На целый день придержат душу в теле. И если где резня теперь - Ножи держать тупыми! А если бой, то - без потерь, Расстрел - так холостыми. Нельзя и с именем Его Свинцу отвешивать поклонов. Во имя жизни миллионов Не будет смерти одного! И ни за черта самого, Ни за себя - ни за кого Никто нигде не обнажит кинжалов. Никто навечно не уснет, И не взойдет на эшафот За торжество добра и идеалов. И запылают сто костров - Не жечь, а греть нам спины. И будет много катастроф, А жертвы - ни единой. И, отвалившись от стола, Никто не лопнет от обжорства, И падать будут из притворства От выстрелов из-за угла. Ну а за кем недоглядят, Того нещадно оживят - Натрут его, взъерошат, взъерепенят: Есть спецотряд из тех ребят, Что мертвеця растеребят,- Они на день случайности отменят. Забудьте мстить и ревновать! Убийцы, пыл умерьте! Бить можно, но - не убивать, Душить, но только не до смерти. В проем оконный не стремись - Не засти, слазь и будь мужчиной!- Для всех устранены причины, От коих можно прыгать вниз. Слюнтяи, висельники, тли,- Мы всех вас вынем из петли, И напоказ валять в пыли, Еще дышащих, тепленьких, в исподнем. Под топорами палачей Не упадет главы ничьей - Приема нынче нет в раю господнем.

1978
» к списку
» На отдельной странице

День на редкость - тепло и не тает...

День на редкость - тепло и не тает,- Видно, есть у природы ресурс,- Ну... и, как это часто бывает, Я ложусь на лирический курс. Сердце бьется, как будто мертвецки Пьян я, будто по горло налит: Просто выпил я шесть по-турецки Черных кофе,- оно и стучит! Пить таких не советую доз, но - Не советую даже любить! - Есть знакомый один - виртуозно Он докажет, что можно не жить. Нет, жить можно, жить нужно и - много: Пить, страдать, ревновать и любить,- Не тащиться по жизни убого - А дышать ею, петь ее, пить! А не то и моргнуть не успеешь - И пора уже в ящик играть. Загрустишь, захандришь, пожалеешь - Но... пора уж на ладан дышать! Надо так, чтоб когда подытожил Все, что пройдено,- чтобы сказал: "Ну, а все же не плохо я пожил,- Пил, любил, ревновал и страдал!" Нет, а все же природа богаче! День какой! Что - поэзия? - бред!...Впрочем, я написал-то иначе, Чем хотел. Что ж, ведь я - не поэт. Конец 1950-х - начало -х

1960
» к списку
» На отдельной странице

День рождения лейтенанта милиции в ресторане Берлин

Побудьте день вы в милицейской шкуре - Вам жизнь покажется наоборот. Давайте выпьем за тех, кто в МУРе,- За тех, кто в МУРе никто не пьет. А за соседним столом - компания, А за соседним столом - веселие,- А она на меня - ноль внимания, Ей сосед ее шпарит Есенина. Побудьте день вы в милицейской шкуре - Вам жизнь покажется наоборот. Давайте выпьем за тех, кто в МУРе,- За тех, кто в МУРе никто не пьет. Понимаю я, что в Тамаре - ум, Что у ей - диплом и стремления,- И я вылил водку в аквариум: Пейте, рыбы, за мой день рождения! Побудьте день вы в милицейской шкуре - Вам жизнь покажется наоборот. Давайте ж выпьем за тех, кто в МУРе,- За тех, кто в МУРе никто не пьет...

1965
» к списку
» На отдельной странице

День-деньской я с тобой, за тобой...

День-деньской я с тобой, за тобой, Будто только одна забота, Будто выследил главное что-то - То, что снимет тоску как рукой. Это глупо - ведь кто я такой? Ждать меня - никакого резона, Тебе нужен другой и покой, А со мной - неспокойно, бессонно. Сколько лет ходу нет - в чем секрет? Может, я невезучий? Не знаю! Как бродяга, гуляю по маю, И прохода мне нет от примет. Может быть, наложили запрет? Я на каждом шагу спотыкаюсь: Видно, сколько шагов - столько бед. Вот узнаю, в чем дело, - покаюсь. Зима 1966-

1967
» к списку
» На отдельной странице

Деревянные костюмы

Как все мы веселы бываем и угрюмы, Но если надо выбирать и выбор труден, Мы выбираем деревянные костюмы, Люди, люди... Нам будут долго предлагать - не прогадать. - Ах!- скажут,- что вы, вы еще не жили! Вам надо только-только начинать... - Ну, а потом предложат: или-или. Или пляжи, вернисажи или даже Пароходы, в них наполненные трюмы, Экипажи, скачки, рауты, вояжи... Или просто - деревянные костюмы. И будут веселы они или угрюмы, И будут в роли злых шутов иль добрых судей, Но нам предложат деревянные костюмы, Люди, люди... Нам могут даже предложить и закурить. - Ах!- вспомнят, - вы ведь долго не курили. Да вы еще не начинали жить...- Ну, а потом предложат: или-или. Дым папиросы навевает что-то... Одна затяжка - веселее думы. Курить охота, ох, курить охота! Но надо выбрать деревянные костюмы. И будут вежливы и ласковы настолько - Предложат жизнь счастливую на блюде. Но мы откажемся... И бьют они жестоко, Люди, люди, люди...

1967
» к списку
» На отдельной странице

Джимми и Билли

У Джимми и Билли всего в изобилье - Давай не зевай, сортируй, собирай!.. И Джимми и Билли давно позабыли, Когда собирали такой урожай. И Джимми и Билли, конечно, решили Закапывать яблоки в поте лица. Расстроенный Билли сказал: "Или-или!- Копай, чтоб закончилась путаница!"...И Джимми и Билли друг друга побили. Ура! Караул! Закопай! Откопай!.. Ан глядь - парники все вокруг подавили. Хозяин, где яблоки? Ну, отвечай! У Джимми и Билли всего в изобилье - Давай не зевай, сортируй, собирай!.. И Джимми и Билли давно позабыли, Когда собирали такой урожай!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Диалог у телевизора

- Ой, Вань, гляди, какие клоуны! Рот - хоть завязочки пришей... Ой, до чего, Вань, размалеваны, И голос - как у алкашей! А тот похож - нет, правда, Вань,- На шурина - такая ж пьянь. Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь,- Я - вправду, Вань! - Послушай, Зин, не трогай шурина: Какой ни есть, а он - родня,- Сама намазана, прокурена - Гляди, дождешься у меня! А чем болтать - взяла бы, Зин, В антракт сгоняла в магазин... Что, не пойдешь? Ну, я - один,- Подвинься, Зин!.. - Ой, Вань, гляди, какие карлики! В джерси одеты, не в шевьет,- На нашей пятой швейной фабрике Такое вряд ли кто пошьет. А у тебя, ей-богу, Вань, Ну все друзья - такая рвань И пьют всегда в такую рань Такую дрянь! - Мои друзья - хоть не в болонии, Зато не тащат из семьи,- А гадость пьют - из экономии: Хоть поутру - да на свои! А у тебя самой-то, Зин, Приятель был с завода шин, Так тот - вообще хлебал бензин,- Ты вспомни, Зин!.. - Ой, Вань, гляди-кось - попугайчики! Нет, я, ей-богу, закричу!.. А это кто в короткой маечке? Я, Вань, такую же хочу. В конце квартала - правда, Вань,- Ты мне такую же сваргань... Ну что "отстань", опять "отстань", Обидно, Вань! - Уж ты б, Зин, лучше помолчала бы - Накрылась премия в квартал! Кто мне писал на службу жалобы? Не ты?! Да я же их читал! К тому же эту майку, Зин, Тебе напяль - позор один. Тебе шитья пойдет аршин - Где деньги, Зин?.. - Ой, Вань, умру от акробатиков! Гляди, как вертится, нахал! Завцеха наш - товарищ Сатиков - Недавно в клубе так скакал. А ты придешь домой, Иван, Поешь и сразу - на диван, Иль, вон, кричишь, когда не пьян.. Ты что, Иван? - Ты, Зин, на грубость нарываешься, Все, Зин, обидеть норовишь! Тут за день так накувыркаешься... Придешь домой - там ты сидишь! Ну, и меня, конечно, Зин, Все время тянет в магазин,- А там - друзья... Ведь я же, Зин, Не пью один!

1973
» к списку
» На отдельной странице

До нашей эры соблюдалось чувство меры...

До нашей эры соблюдалось чувство меры, Потом бандитов называли - "флибустьеры",- Потом названье звучное "пират" Забыли,- Бить их И словом оскорбить их Всякий рад. Бандит же ближних возлюбил - души не чает, И если что-то им карман отягощает - Он подойдет к им как интеллигент, Улыбку Выжмет - И облегчает ближних За момент. А если ближние начнут сопротивляться, Излишне нервничать и сильно волноваться,- Тогда бандит поступит как бандит: Он стрельнет Трижды - И вмиг приводит ближних В трупный вид. А им за это - ни чинов, ни послаблений,- Доходит даже до взаимных оскорблений,- Едва бандит выходит за порог, Как сразу: "Стойте! Невинного не стройте! Под замок!" На теле общества есть много паразитов, Но почему-то все стесняются бандитов,- И с возмущеньем хочется сказать: "Поверьте,- Боже, Бандитов надо тоже Понимать!"

1967
» к списку
» На отдельной странице

Додо и Белый Кролик

- Эй, кто там крикнул "ай-ай-ай?" - Ну я! Я, Кролик Белый. - Опять спешишь?- Прости, Додо,- так много важных дел! У нас в Стране Чудес попробуй что-то не доделай... Вот и ношусь я взад-вперед, как заяц угорелый,- За два кило пути я на два метра похудел. Зачем, зачем, сограждане, зачем я Кролик - белый? Когда бы был я серым - я б не бегал, а сидел. Все ждут меня, всем нужен я - и всем визиты делай, А я не в силах отказать: я страшно мягкотелый,- Установить бы кроликам какой-нибудь предел!.. - Но почему дрожите вы? И почему вы - белый? - Да потому что - ай-ай-ай!- таков уж мой удел. Ах, как опаздываю я - почти что на день целый! Бегу, бегу!.. - А говорят, он в детстве не был белый, Но опоздать боялся - и от страха поседел.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Долго же шел ты в конверте, листок...

Долго же шел ты в конверте, листок,- Вышли последние сроки! Но потому он и Дальний Восток, Что - далеко на востоке... Ждешь с нетерпеньем ответ ты - Весточку в несколько слов... Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов. Здесь до утра пароходы ревут Средь океанской шумихи - Не потому его Тихим зовут, Что он действительно тихий. Ждешь с нетерпеньем ответ ты - Весточку в несколько слов... Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов. Ты не пугайся рассказов о том, Будто здесь самый край света,- Сзади еще Сахалин, а потом - Круглая наша планета. Ждешь с нетерпеньем ответ ты - Весточку в несколько слов... Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов. Что говорить - здесь, конечно, не рай, Но невмоготу переписка,- Знаешь что, милая, ты приезжай: Дальний Восток - это близко! Скоро получишь ответ ты - Весточку в несколько слов! Вместе бы встретить рассветы Раньше на восемь часов!

1969
» к списку
» На отдельной странице

Дорога, дорога - счета нет шагам...

Дорога, дорога - счета нет шагам, И не знаешь, где конец пути,- По дороге мы идем по разным сторонам И не можем ее перейти. Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом, Улыбнись - я напротив, я рядом. Побегу на красный свет,- оштрафуют,- не беда,- Только ты подскажи мне - когда. Улыбка, улыбка - для кого она? Ведь как я ее никто не ждет. Я замер и глаза закрыл, открыл - но ты одна, А я опять прозевал переход. Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом, Улыбнись - я напротив, я рядом. Побегу на красный свет,- оштрафуют,- не беда,- Только ты подскажи мне - когда. Шагаю, шагаю - кто мне запретит! И шаги отсчитывают путь. За тобой готов до бесконечности идти - Только ты не сверни куда-нибудь. Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом, Улыбнись - я напротив, я рядом. Путь наш долог, но ведь он все же кончится, боюсь,- Перейди, если я не решусь. 1963, ред.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Дороги... дороги...

Ах, дороги узкие - Вкось, наперерез,- Версты белорусские - С ухабами и без. Как орехи грецкие, Щелкаю я их,- Ох, говорят, немецкие - Гладко, напрямик... Там, говорят, дороги - ряда по три, И нет табличек с "Ахтунг!" или "Хальт!". Ну что же - мы прокатимся, посмотрим, Понюхаем не порох, а асфальт. Горочки пологие - Я их - щелк да щелк! Но в душе, как в логове, Затаился волк. Ату, колеса гончие! Целюсь под обрез - И с волком этим кончу я На отметке "Брест". Я там напьюсь водички из колодца И покажу отметки в паспортах. Потом мне пограничник улыбнется, Узнав, должно быть,- или просто так. После всякой зауми Вроде: "Кто таков?"- Как взвились шлагбаумы Вверх, до облаков! Лишь взял товарищ в кителе Снимок для жены - И... только нас и видели С нашей стороны! Я попаду в Париж, в Варшаву, в Ниццу! Они - рукой подать - наискосок... Так я впервые пересек границу - И чьи-то там сомненья пресек. Ах, дороги скользкие - Вот и ваш черед,- Деревеньки польские - Стрелочки вперед; Телеги под навесами, Булыжник-чешуя... По-польски ни бельмеса мы - Ни жена, ни я! Потосковав о ломте, о стакане, Остановились где-то наугад,- И я сказал по-русски: "Прошу, пани!"- И получилось точно и впопад! Ах, еда дорожная Из немногих блюд! Ем неосторожно я Все, что подают. Напоследок - сладкое, Стало быть - кончай! И на их хербатку я Дую, как на чай. А панночка пощелкала на счетах (Всё, ка у нас - Зачем туристы врут!)- И я, прикинув разницу валют, Ей отсчитал не помню сколько злотых И проворчал: "По божески дерут"... Где же песни-здравицы,- Ну-ка подавай!- Польские красавицы, Для туристов - рай? Рядом на поляночке - Души нараспах - Веселились панночки С граблями в руках. "Да, побывала Польша в самом пекле,- Сказал старик и лошадей распряг...- Красавицы-полячки не поблекли - А сгинули в немецких лагерях..." Лемеха въедаются В землю, как каблук, Пеплы попадаются До сих пор под плуг. Память вдруг разрытая - Неживой укор: Жизни недожитые - Для колосьев корм. В моем мозгу, который вдруг сдавило Как обручем,- но так его, дави!- Варшавское восстание кровило, Захлебываясь в собственной крови... Дрались - худо, бедно ли, А наши корпуса - В пригороде медлили Целых два часа. В марш-бросок, в атаку ли - Рвались, как один,- И танкисты плакали На броню машин... Военный эпизод - давно преданье, В историю ушел, порос быльем,- Но не забыто это опозданье, Коль скоро мы заспорили о нем. Почему же медлили Наши корпуса? Почему обедали Эти два часа? Потому что, танками, Мокрыми от слез, Англичанам с янками Мы утерли нос! А может быть, разведка оплошала - Не доложила?.. Что теперь гадать! Но вот сейчас читаю я: "Варшава" - И еду, и хочу не опоздать!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Дурацкий сон, как кистенем...

Дурацкий сон, как кистенем, Избил нещадно. Невнятно выглядел я в нем И неприглядно. Во сне я лгал и предавал, И льстил легко я... А я и не подозревал В себе такое. Еще сжимал я кулаки И бил с натугой, Но мягкой кистию руки, А не упругой. Тускнело сновиденье, но Опять являлось. Смыкались веки, и оно Возобновлялось. Я не шагал, а семенил На ровном брусе, Ни разу ногу не сменил,- ТрусИл и трУсил. Я перед сильным лебезил, Пред злобным гнулся. И сам себе я мерзок был, Но не проснулся. Да это бред - я свой же стон Слыхал сквозь дрему, Но это мне приснился сон, А не другому. Очнулся я и разобрал Обрывок стона. И с болью веки разодрал, Но облегченно. И сон повис на потолке И распластался. Сон в руку ли? И вот в руке Вопрос остался. Я вымыл руки - он в спине Холодной дрожью. Что было правдою во сне, Что было ложью? Коль это сновиденье - мне Еще везенье. Но если было мне во сне Ясновиденье? Сон - отраженье мыслей дня? Нет, быть не может! Но вспомню - и всего меня Перекорежит. А вдруг - в костер?! и нет во мне Шагнуть к костру сил. Мне будет стыдно, как во сне, В котором струсил. Но скажут мне:- Пой в унисон! Жми, что есть духу!- И я пойму: вот это сон, Который в руку.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Дурачина-простофиля

Жил-был добрый дурачина-простофиля. Куда его только черти не носили! Но однажды, как назло, повезло И совсем в чужое царство занесло. Слезы градом - так и надо Простофиле! Не усаживайся задом На кобыле, Ду-ра-чи-на! Посреди большого поля, глядь: три стула! Дурачину в область печени кольнуло. Сверху надпись: "Для гостей", "Для князей", А над третьим - "Стул для царских кровей". Вот на первый стул уселся Простофиля, Потому что от усердья Обессилел, Ду-ра-чи-на... Только к стулу примостился дурачина, Сразу слуги принесли хмельные вина. Дурачина ощутил много сил, Элегантно ел, кутил и шутил. Погляди-ка, поглазей: В буйной силе Влез на стул для князей Простофиля - Ду-ра-чи-на! И сейчас же бывший добрый дурачина Ощутил, что он - ответственный мужчина. Стал советы подавать, крикнул рать И почти уже решил воевать. Больше, больше руки грей, Ежли в силе! Влез на стул для царей Простофиля - Ду-ра-чи-на! Сразу руки потянулися к печати, Сразу топать стал ногами и кричати: - Будь ты князь, будь ты хоть сам господь! - Вот возьму и прикажу запороть! Если б люди в сей момент Рядом были, Не сказали б комплимент Простофиле - Ду-ра-чи-не... Но был добрый этот самый простофиля: Захотел издать указ про изобилье. Только стул подобных дел не терпел: Как тряхнет - и, ясно, тот не усидел. И очнулся добрый малый Простофиля, У себя на сеновале - В чем родили... Ду-ра-чи-на!

1964
» к списку
» На отдельной странице

Дуэт разлученных

Дорога сломала степь напополам, И неясно, где конец пути,- По дороге мы идем по разным сторонам И не можем ее перейти. Сколько зим этот путь продлится? Кто-то должен рискнуть, решиться! Надо нам поговорить - перекресток недалек,- Перейди, если мне невдомек! Дорога, дорога поперек земли - Поперек судьбы глубокий след,- Многие уже себе попутчиков нашли Ненадолго, а спутников - нет. Промелькнет как беда ухмылка, Разведет навсегда развилка... Где же нужные слова, кто же первый их найдет? Я опять прозевал переход. Река!- избавленье послано двоим,- Стоит только руку протянуть... Но опять, опять на разных палубах стоим,- Подскажите же нам что-нибудь! Волжский ветер хмельной и вязкий, Шепчет в души одной подсказкой: Время мало - торопись и не жди конца пути,- Кто же первый рискнет перейти?! 1963, ред.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Дуэт Шуры и Ливеровского

- Богиня! Афродита! Или что-то в этом роде! Ах, жизнь моя разбита Прямо здесь, на пароходе! Склоню от восхищенья я Пред красотой такою Дрожащие колени я С дрожащей головою! - Ну что он ходит как тень - Твердит одну дребедень! - Возьми себе мое трепещущее сердце! - Нас не возьмешь на авось - На кой мне сердце сдалось! - Тогда - экзотику и страсти де-ля-Перца! - Какая де-ля-Перца - Да о чем вы говорите? Богиню надо вам? - Так и идите к Афродите! Вас тянет на экзотику - Тогда сидите дома... А кто это - экзотика? Я с нею не знакома. - Я вас, синьора, зову В волшебный сон наяву И предлагаю состояние и сердце,- Пойдем навстречу мечтам!.. - А кем вы служите там? - Я - вице-консул Мигуэлла-де-ля-Перца! - Я не бегу от факта, Только вот какое дело: Я с консулам как-то Раньше дела не имела. А вдруг не пустят к вам в страну И вынесут решенье Послать куда подальше, ну А консула - в три шеи! - Не сомневайтесь, мадам! Я всех продам, все отдам - И распахнется перед вами рая дверца. Я вас одену, мадам, Почти как Еву Адам В стране волшебной Мигуэлла-де-ля-Перца. - Вы милый, но - пройдоха! А меня принарядите - И будет просто плохо Этой вашей Афродите! Но я не верю посулам: Я брошу все на свете - А вдруг жена у консула, И даже хуже- дети! - Ах, что вы, милая мисс!.. - Но-но, спокойно, уймись! - Я напишу для вас симфонию и скерцо. Удача вас родила!.. - Ах черт! Была не была! Валяйте, едем в Мигуэллу-делу-Перца!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Енгибарову - от зрителей

Шут был вор: он воровал минуты - Грустные минуты, тут и там,- Грим, парик, другие атрибуты Этот шут дарил другим шутам. В светлом цирке между номерами Незаметно, тихо, налегке Появлялся клоун между нами Иногда в дурацком колпаке. Зритель наш шутами избалован - Жаждет смеха он, тряхнув мошной, И кричит: "Да разве это клоун! Если клоун - должен быть смешной!" Вот и мы... Пока мы вслух ворчали: "Вышел на арену, так смеши!"- Он у нас тем временем печали Вынимал тихонько из души. Мы опять в сомненье - век двадцатый: Цирк у нас, конечно, мировой,- Клоун, правда, слишком мрачноватый - Невеселый клоун, не живой. Ну а он, как будто в воду канув, Вдруг при свете, нагло, в две руки Крал тоску из внутренних карманов Наших душ, одетых в пиджаки. Мы потом смеялись обалдело, Хлопали, ладони раздробя. Он смешного ничего не делал - Горе наше брал он на себя. Только - балагуря, тараторя,- Все грустнее становился мим: Потому что груз чужого горя По привычке он считал своим. Тяжелы печали, ощутимы - Шут сгибался в световом кольце,- Делались все горше пантомимы, И морщины глубже на лице. Но тревоги наши и невзгоды Он горстями выгребал из нас - Будто обезболивал нам роды,- А себе - защиты не припас. Мы теперь без боли хохотали, Весело по нашим временам: Ах, как нас прекрасно обокрали - Взяли то, что так мешало нам! Время! И, разбив себе колени, Уходил он, думая свое. Рыжий воцарился на арене, Да и за пределами ее. Злое наше вынес добрый гений За кулисы - вот нам и смешно. Вдруг - весь рой украденных мгновений В нем сосредоточился в одно. В сотнях тысяч ламп погасли свечи. Барабана дробь - и тишина... Слишком много он взвалил на плечи Нашего - и сломана спина. Зрители - и люди между ними - Думали: вот пьяница упал... Шут в своей последней пантомиме Заигрался - и переиграл. Он застыл - не где-то, не за морем - Возле нас, как бы прилег, устав,- Первый клоун захлебнулся горем, Просто сил своих не рассчитав. Я шагал вперед неукротимо, Но успев склониться перед ним. Этот трюк - уже не пантомима: Смерть была - царица пантомим! Этот вор, с коленей срезав путы, По ночам не угонял коней. Умер шут. Он воровал минуты - Грустные минуты у людей. Многие из нас бахвальства ради Не давались: проживем и так! Шут тогда подкрадывался сзади Тихо и бесшумно - на руках... Сгинул, канул он - как ветер сдунул! Или это шутка чудака?.. Только я колпак ему - придумал,- Этот клоун был без колпака.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Если б водка была на одного...

Если б водка была на одного - Как чудесно бы было! Но всегда покурить - на двоих, Но всегда распивать - на троих. Что же - на одного? На одного - колыбель и могила. От утра и до утра Раньше песни пелись, Как из нашего двора Все поразлетелись - Навсегда, кто куда, На долгие года. Говорят, что жена - на одного,- Спокон веку так было. Но бывает жена - на двоих, Но бывает она - на троих. Что же - на одного? На одного - колыбель и могила. От утра и до утра Раньше песни пелись, Как из нашего двора Все поразлетелись - Навсегда, кто куда, На долгие года. Сколько ребят у нас в доме живет, Сколько ребят в доме рядом! Сколько блатных мои песни поет, Сколько блатных еще сядут - Навсегда, кто куда, На долгие года!

1963
» к списку
» На отдельной странице

Если б я был физически слабым...

Если б я был физически слабым - Я б морально устойчивым был,- Ни за что не ходил бы по бабам, Алкоголю б ни грамма не пил! Если б я был физически сильным - Я б тогда - даже думать боюсь! - Пил бы влагу потоком обильным, Но... по бабам - ни шагу, клянусь! Ну а если я средних масштабов - Что же делать мне, как же мне быть? - Не могу игнорировать бабов, Не могу и спиртного не пить! Конец 1950-х - начало -х

1960
» к списку
» На отдельной странице

Если где-то в чужой незнакомой ночи...

Если где-то в чужой незнакомой ночи Ты споткнулся и ходишь по краю, Не таись, не молчи, до меня докричи - Я твой голос услышу, узнаю. Может, с пулей в груди ты лежишь в спелой ржи? Потерпи - я спешу, и усталости ноги не чуют. Мы вернемся туда, где и воздух и травы врачуют, Только ты не умри, только кровь удержи. Если ж конь под тобой, ты домчи, доскачи - Конь дорогу отыщет буланый В те края, где всегда бьют живые ключи, И они исцелят твои раны. Где ты, друг,- взаперти или в долгом пути, На развилках каких, перепутиях и перекрестках?! Может быть, ты устал, приуныл, Заблудился в трех соснах И не можешь обратно дорогу найти?.. Здесь такой чистоты из-под снега ручьи, Не найдешь, не придумаешь краше. Здесь цветы, и кусты, и деревья - ничьи, Стоит нам захотеть - будут наши. Если трудно идешь, по колено в грязи Да по острым камням, босиком по воде по студеной, Пропыленный, обветренный, дымный, огнем опаленный, Хоть какой доберись, добреди, доползи.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Если нравится - мало?..

Если нравится - мало? Если влюбился - много? Если б узнать сначала, Если б узнать надолго! Где ж ты, фантазия скудная, Где ж ты, словарный запас! Милая, нежная, чудная!.. Эх, не влюбиться бы в вас!

1961
» к списку
» На отдельной странице

Если я богат, как царь морской...

Если я богат, как царь морской, Крикни только мне: "Лови блесну!"- Мир подводный и надводный свой, Не задумываясь, выплесну! Дом хрустальный на горе для нее. Сам, как пес бы, так и рос в цепи. Родники мои серебрянные, Золотые мои россыпи! Если беден я, как пес, один, И в дому моем шаром кати - Ведь поможешь ты мне, господи! Не позволишь жизнь скомкати... Дом хрустальный на горе для нее. Сам, как пес бы, так и рос в цепи. Родники мои серебрянные, Золотые мои россыпи! Не сравнил бы я любую с тобой, Хоть казни меня, расстреливай. Посмотри, как я любуюсь тобой,- Как Мадонной Рафаэлевой! Дом хрустальный на горе для нее. Сам, как пес бы, так и рос в цепи. Родники мои серебрянные, Золотые мои россыпи!

1967
» к списку
» На отдельной странице

Есть на земле предостаточно рас...

Есть на земле предостаточно рас - Просто цветная палитра,- Воздуха каждый вдыхает за раз Два с половиною литра! Если так дальше, так - полный привет - Скоро конец нашей эры: Эти китайцы за несколько лет Землю лишат атмосферы! Сон мне тут снился неделю подряд - Сон с пробужденьем кошмарным: Будто - я в дом, а на кухне сидят Мао Цзедун с Ли Сын Маном! И что разделился наш маленький шар На три огромные части, Нас - миллиард, их - миллиард, А остальное - китайцы. И что подают мне какой-то листок: На, мол, подписывай - ну же,- Очень нам нужен ваш Дальний Восток - Ах, как ужасно нам нужен!.. Только об этом я сне вспоминал, Только о нем я и думал,- Я сослуживца недавно назвал Мао - простите - Цзедуном! Но вскорости мы на Луну полетим,- И что нам с Америкой драться: Левую - нам, правую - им, А остальное - китайцам.

1965
» к списку
» На отдельной странице

Еще бы - не бояться мне полетов...

Еще бы - не бояться мне полетов, Когда начальник мой Е. Б. Изотов, Всегда в больное колет как игла. "Эх, - говорит,- салага! У них и то в Чикаго Три дня назад авария была!.." Хотя бы сплюнул, все же люди - братья, И мы вдвоем и не под кумачом,- Но знает, черт, что я для предприятья Ну хоть куда, хоть как и хоть на чем! Мне не страшно, я навеселе,- Чтоб по трапу пройти не моргнув, Тренируюсь уже на земле Туго-натуго пояс стянув. Но, слава богу, я не вылетаю - В аэропорте время коротаю Еще с одним таким же - побратим,- Мы пьем седьмую за день За то, что все мы сядем, И может быть - туда, куда летим. Пусть в ресторане не дают на вынос, Там радио молчит - там благодать,- Вбежит швейцар и рявкнет: "Кто на Вильнюс!.. Спокойно продолжайте выпивать!" Мне лететь - острый нож и петля: Ни привстать, ни поесть, ни курнуть, И еще - безопасности для - Должен я сам себя пристегнуть! Я к автомату - в нем ума палата - Стою и улыбаюсь глуповато: Такое мне поведал автомат!.. Невероятно, - в Ейске - Уже по-европейски: Свобода слова, - если это мат. Мой умный друг к полудню стал ломаться - Уже наряд милиции ведут: Он гнул винты у "ИЛа-18" И требовал немедля парашют. Я приятеля стал вразумлять: "Паша, Пашенька, Паша, Пашут. Если нам по чуть-чуть добавлять, То на кой тебе шут парашют!.." Друг рассказал - такие врать не станут: Сидел он раз, ремнями не затянут, Вдруг - взрыв! А он и к этому готов: И тут нашел лазейку - Расправил телогрейку И приземлился в клумбу от цветов... Мой вылет объявили, что ли? Я бы Чуть подремал, чуть-чуть - теперь меня не поднимай! Но слышу: "Пассажиры за ноябрь! Ваш вылет переносится на май!" Считайте меня полным идиотом, Но я б и там летел Аэрофлотом: У них - гуд бай - и в небо, хошь не хошь. А тут - сиди и грейся: Всегда задержка рейса,- Хоть день, а все же лишний проживешь!

1979
» к списку
» На отдельной странице

Еще не вечер

Четыре года рыскал в море наш корсар, В боях и штормах не поблекло наше знамя. Мы научились штопать паруса, И затыкать пробоины телами. За нами гонится эскадра по пятам. На море штиль и не избегнуть встречи. Но нам сказал спокойно капитан: - Еще не вечер, еще не вечер! Вот развернулся боком флагманский фрегат, И левый борт окрасился дымами. Ответный залп - на глаз и наугад. Вдали пожар и смерть. Удача с нами! Из худших выбирались передряг, Но с ветром худо, и в трюме течи, А капитан нам шлет привычный знак: - Еще не вечер, еще не вечер! На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз И видят нас от дыма злых и серых, Но никогда им не увидеть нас Прикованными к веслам на галерах! Неравный бой. Корабль кренится наш. Спасите наши души человечьи! Но крикнул капитан: - На абордаж! Еще не вечер! Еще не вечер! Кто хочет жить, кто весел, кто не тля - Готовьте ваши руки к рукопашной! А крысы пусть уходят с корабля - Они мешают схватке бесшабашной! И крысы думали: "А чем не шутит черт?!" И тупо прыгали, спасаясь от картечи. А мы с фрегатом становились к борту борт. Еще не вечер, еще не вечер! Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза! Чтоб не достаться спрутам или крабам, Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, - Мы покидали тонущий корабль. Но нет! Им не послать его на дно - Поможет океан, взвалив на плечи. Ведь океан-то с нами заодно, И прав был капитан - еще не вечер!

1968
» к списку
» На отдельной странице

Жертва телевидения

Есть телевизор - подайте трибуну,- Так проору - разнесется на мили! Он - не окно, я в окно и не плюну,- Мне будто дверь в целый мир прорубили. Все на дому - самый полный обзор: Отдых в Крыму, ураган и Кобзон, Фильм, часть седьмая - тут можно поесть: Я не видал предыдущие шесть. Врубаю первую - а там ныряют,- Ну, это так себе, а с двадцати - "А ну-ка, девушки!" - что вытворяют! И все - в передничках,- с ума сойти! Есть телевизор - мне дом не квартира,- Я всею скорбью скорблю мировою, Грудью дышу я всем воздухом мира, Никсона вижу с его госпожою. Вот тебе раз! Иностранный глава - Прямо глаз в глаз, к голове голова,- Чуть пододвинул ногой табурет - И оказался с главой тет-на-тет. Потом - ударники в хлебопекарне,- Дают про выпечку до десяти. И вот любимая - "А ну-ка, парни!" - Стреляют, прыгают,- с ума сойти! Если не смотришь - ну пусть не болван ты, Но уж, по крайности, богом убитый: Ты же не знаешь, что ищут таланты, Ты же не ведаешь, кто даровитый! Как убедить мне упрямую Настю?! - Настя желает в кино - как суббота,- Настя твердит, что проникся я страстью К глупому ящику для идиота. Да, я проникся - в квартиру зайду, Глядь - дома Никсон и Жорж Помпиду! Вот хорошо - я бутылочку взял,- Жорж - посошок, Ричард, правда, не стал. Ну а действительность еще кошмарней,- Врубил четвертую - и на балкон: "А ну-ка, девушки!" "А ну-ка, парням!" Вручают премию в ООН!...Ну а потом, на Канатчиковой даче, Где, к сожаленью, навязчивый сервис, Я и в бреду все смотрел передачи, Все заступался за Анджелу Дэвис. Слышу: не плачь - все в порядке в тайге, Выигран матч СССР-ФРГ, Сто негодяев захвачены в плен, И Магомаев поет в КВН. Ну а действительность еще шикарней - Два телевизора - крути-верти: "А ну-ка, девушки!" - "А ну-ка, парни!",- За них не боязно с ума сойти!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Живу я в лучшем из миров...

Живу я в лучшем из миров - Не нужно хижины мне! Земля - постель, а небо - кров, Мне стены - лес, могила - ров,- Мурашки по спине. Но мне хорошо! Мне славно жить в стране - Во рву, на самом дне - В приятной тишине. Лучи палят - не надо дров,- Любой ко мне заходи! Вот только жаль, не чинят кров, А в этом лучшем из миров Бывают и дожди. Но мне хорошо! Не веришь - заходи, Садись и не зуди,- Гляди, не разбуди! И все прекрасно - все по мне,- Хвала богам от меня! Еще есть дырка на ремне, Я мог бы ездить на коне - Да только нет коня. Но мне хорошо! Все беды - болтовня. Я, струнами звеня, Пою подряд три дня - Послушайте меня.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Живучий парень

Живет живучий парень Барри, Не вылезая из седла, По горло он богат долгами, Но если спросишь, как дела, - Поглаживая пистолет, Сквозь зубы процедит небрежно: "Пока еще законов нет, То только на него надежда!" Он кручен-верчен, бит о камни, Но все в порядке с головой. Ведь он - живучий парень Барри: Глоток воды - и вновь живой! Он, если нападут на след, Коня по гриве треплет нежно: "Погоня, брат. Законов нет - И только на тебя надежда!" Ваш дом горит - черно от гари, И тщетны вопли к небесам: При чем тут Бог - зовите Барри, Который счеты сводит сам! Сухим выходит он из бед, Хоть не всегда суха одежда. Пока в законах проку нет - У всех лишь на него надежда! Да, на руку он скор с врагами, А другу - словно талисман. Таков живучий парень Барри - Полна душа и пуст карман! Он вовремя найдет ответ, Коль свару заведет невежда,- Пока в стране законов нет, То только на себя надежда.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Жил-был один чудак...

Жил-был один чудак,- Он как-то раз, весной, Сказал чуть-чуть не так - И стал невыездной. А, может, что-то спел не то По молодости лет. А, может, выпил два по сто С кем выпивать не след. Он письма отправлял - Простым и заказным, И не подозревал, Что стал невыездным. Да и не собирался он На выезд никуда - К друзьям лишь ездил на поклон В другие города. На сплетни он махнул Свободною рукой,- Сидел и в ус не дул Чудак невыездной. С ним вежливы, на "вы" везде, Без спущенных забрал, Подписку о невыезде Никто с него не брал. Он в карточной игре Не гнался за игрой - Всегда без козырей И вечно "без одной". И жил он по пословице: Хоть эта мысль не та - Все скоро обеззлобится И встанет на места. И он пером скрипел - То злее, то добрей,- Писал себе и пел Про всяческих зверей: Что, мол, сбежал гиппопотам С Египта в Сомали - Хотел обосноваться там, Да высох на мели. Но строки те прочлись Кому-то поутру - И, видимо, пришлись С утра не по нутру. Должно быть, между строк прочли, Что бегемот - не тот, Что Сомали - не Сомали, Что все наоборот. Прочли, от сих до всех Разрыв и перерыв, Закрыли это в сейф, И все - на перерыв. Чудак пил кофе натощак - Такой же заводной,- Но для кого-то был чудак Уже невыездной....Пришла пора - а то Он век бы не узнал, Что он совсем не то, За что себя считал. И после нескольких атак, В июльский летний зной Ему сказали: "Ты, чудак, Давно невыездной!" Другой бы, может, и запил, А он махнул рукой: "Что я,- когда и Пушкин был Всю жизнь невыездной!"

1973
» к списку
» На отдельной странице

Жили-были на море...

Жили-были на море - Это значит плавали, Курс держали правильный, слушались руля. Заходили в гавани - Слева ли, справа ли - Два красивых лайнера, судна, корабля: Белоснежнотелая, Словно лебедь белая, В сказочно-классическом плане,- И другой - он в тропики Плавал в черном смокинге - Лорд - трансатлантический лайнер. Ах, если б ему в голову пришло, Что в каждый порт уже давно влюбленно, Спешит к нему под черное крыло Стремительная белая мадонна! Слезы льет горючие В ценное горючее И всегда надеется в тайне, Что, быть может, в Африку Не уйдет по графику Этот недогадливый лайнер. Ах, если б ему в голову взбрело, Что в каждый порт уже давно влюбленно Прийти к нему под черное крыло Опаздывает белая мадонна! Кораблям и поздняя Не к лицу коррозия, Не к лицу морщины вдоль белоснежных крыл, И подтеки синие Возле ватерлинии, И когда на смокинге левый борт подгнил. Горевал без памяти В доке, в тихой заводи, Зол и раздосадован крайне, Ржавый и взъерошенный И командой брошенный, В гордом одиночестве лайнер. А ей невероятно повезло: Под танго музыкального салона Пришла к нему под черное крыло - И встала рядом белая мадонна!

1974
» к списку
» На отдельной странице

За меня невеста отрыдает честно...

За меня невеста отрыдает честно, За меня ребята отдадут долги, За меня другие отпоют все песни, И, быть может, выпьют за меня враги. Не дают мне больше интересных книжек, И моя гитара - без струны, И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже, И нельзя мне солнца, и нельзя луны. Мне нельзя на волю - не имею права, Можно лишь от двери - до стены, Мне нельзя налево, мне нельзя направо, Можно только неба кусок, можно только сны. Сны про то, как выйду, как замок мой снимут, Как мою гитару отдадут. Кто меня там встретит, как меня обнимут И какие песни мне споют?

1963
» к списку
» На отдельной странице

Забыли

Икона висит у них в левом углу - Наверно, они молокане,- Лежит мешковина у них на полу, Затоптанная каблуками. Кровати да стол - вот и весь их уют,- И две - в прошлом винные - бочки,- Я словно попал в инвалидный приют - Прохожий в крахмальной сорочке. Мне дали вино - и откуда оно!- На рубль - два здоровых кувшина,- А дед - инвалид без зубов и без ног - Глядел мне просительно в спину. "Желаю удачи!" - сказал я ему. "Какая там на хрен удача!" Мы выпили с ним, посидели в дыму,- И начал он сразу, и начал!.. "А что,- говорит,- мне дала эта власть За зубы мои и за ноги! А дел - до черта,- напиваешься всласть - И роешь культями дороги. Эх, были бы ноги - я б больше успел, Обил бы я больше порогов! Да толку, я думаю,- дед просипел,- Да толку б и было немного". "Что надобно, дед?" - я спросил старика. "А надобно самую малость: Чтоб - бог с ним, с ЦК,- но хотя бы ЧК Судьбою интересовалась..."

1967
» к списку
» На отдельной странице

Заповедник

Бегают по лесу стаи зверей - Не за добычей, не на водопой: Денно и нощно они егерей Ищут веселой толпой. Звери, забыв вековечные страхи, С твердою верой, что все по плечу, Шкуры рванув на груди как рубахи, Падают навзничь - бери не хочу! Сколько их в кущах, Сколько их в чащах - Ревом ревущих, Рыком рычащих! Рыбы пошли косяком против волн - Черпай руками, иди по ним вброд! Сколько желающих прямо на стол, Сразу на блюдо - и в рот! Рыба не мясо - она хладнокровней - В сеть норовит, на крючок, в невода: Рыбы погреться хотят на жаровне,- Море - по жабры, вода - не вода! Сколько их в кущах, Сколько их в чащах - Сколько ползущих, Сколько летящих! Птица на дробь устремляет полет - Птица на выдумки стала хитра: Чтобы им яблоки всунуть в живот, Гуси не ели с утра. Сильная птица сама на охоте Слабым собратьям кричит: "Сторонись!"- Жизнь прекращает в зените, на взлете, Даже без выстрела падая вниз. Сколько их в рощах, Сколько их в чащах - Ревом ревущих, Рыком рычащих! Сколько ползущих Сколько бегущих, Сколько летящих, И сколько плывущих! Шкуры не хочет пушнина носить - Так и стремится в капкан и в загон,- Чтобы людей приодеть, утеплить, Рвется из кожи вон. В ваши силки - призадумайтесь, люди!- Прут добровольно в отменных мехах Тысячи сот в иностранной валюте, Тысячи тысячей в наших деньгах. В рощах и чащах, В дебрях и кущах Сколько рычащих, Сколько ревущих, Сколько пасущихся, Сколько кишащих Мечущих, рвущихся, Живородящих, Серых, обычных, В перьях нарядных, Сколько их, хищных И травоядных, Шерстью линяющих, Шкуру меняющих, Блеющих, лающих, Млекопитающих, Сколько летящих, Бегущих, ползущих, Сколько непьющих В рощах и кущах И некурящих В дебрях и чащах, И пресмыкающихся, И парящих, И подчиненных, И руководящих, Вещих и вящих, Рвущих и врущих - В рощах и кущах, В дебрях и чащах! Шкуры - не порчены, рыба - живьем, Мясо без дроби - зубов не сломать,- Ловко, продуманно, просто, с умом, Мирно - зачем же стрелять! Каждому егерю - белый передник! В руки - таблички: "Не бей!", "Не губи!" Все это вместе зовут - заповедник,- Заповедь только одна: не убий! Но сколько в дебрях, Рощах и кущах - И сторожащих, И стерегущих, И загоняющих, В меру азартных, Плохо стреляющих, И предынфарктных, Травящих, лающих, Конных и пеших, И отдыхающих С внешностью леших, Сколько их, знающих И искушенных, Не попадающих В цель, разозленных, Сколько бегущих, Ползущих, орущих, В дебрях и чащах, Рощах и кущах - Сколько дрожащих, Портящих шкуры, Сколько ловящих На самодуры, Сколько типичных, Сколько всеядных, Сколько их, хищных И травоядных, И пресмыкающихся, И парящих, В рощах и кущах, В дебрях и чащах!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Запомню, оставлю в душе этот вечер...

Запомню, оставлю в душе этот вечер - Не встречу с друзьями, не праздничный стол: Сегодня я сам - самый главный диспетчер, И стрелки сегодня я сам перевел. И пусть отправляю составы в пустыни, Где только барханы в горячих лучах,- Мои поезда не вернутся пустыми, Пока мой оазис еще не зачах. Свое я отъездил, и даже сверх нормы,- Стою, вспоминаю, сжимая флажок, Как мимо меня проносились платформы И реки - с мостами, которые сжег. Теперь отправляю составы в пустыни, Где только барханы в горячих лучах,- Мои поезда не вернутся пустыми, Пока мой оазис еще не зачах. Они без меня понесутся по миру - Я рук не ломаю, навзрыд не кричу,- А то мне навяжут еще пассажиров - Которых я вовсе сажать не хочу. Итак, я отправил составы в пустыни, Где только барханы в горячих лучах,- Мои поезда не вернутся пустыми, Пока мой оазис еще не зачах. Растаяли льды, километры и годы - Мой первый состав возвратился назад,- Он мне не привез драгоценной породы, Но он - возвратился, и рельсы гудят. Давай постоим и немного остынем: ты весь раскален - ты не встретил реки. Я сам не поехал с тобой по пустыням - И вот мой оазис убили пески.

1970
» к списку
» На отдельной странице

Запретили все цари всем царевичам...

Запретили все цари всем царевичам Строго-настрого ходить по Гуревичам, К Рабиновичам не сметь, тоже - к Шифманам,- Правда, Шифманы нужны лишь для рифмы нам. В основном же речь идет за Гуревичей: Царский род ну так и прет к ихней девичьей - Там три дочки - три сестры, три красавицы - За царевичей цари опасаются. И Гуревичи всю жизнь озабочены: Хоть живьем в гробы ложись из-за доченек! Не устали бы про них песню петь бы мы, Но назвали всех троих дочек ведьмами. И сожгли всех трех цари их, умеючи, И рыдали до зари все царевичи. Не успел растаять дым костров еще, А царевичи пошли к Рабиновичам. Там три дочки - три сестры, три красавицы - И опять, опять цари опасаются. Ну, а Шифманы смекнули - и Жмеринку Вмиг покинули,- махнули в Америку. или

1967
» к списку
» На отдельной странице

Зарисовка о Ленинграде

В Ленинграде-городе у Пяти Углов Получил по морде Саня Соколов: Пел немузыкально, скандалил,- Ну и, значит, правильно, что дали. В Ленинграде-городе - тишь и благодать! Где шпана и воры где? Просто не видать! Не сравнить с Афинами - прохладно, Правда, шведы с финнами,- ну ладно! В Ленинграде-городе - как везде, такси,- Но не остановите - даже не проси! Если сильно водку пьешь по пьянке - Не захочешь, а дойдешь к стоянке!

1967
» к списку
» На отдельной странице

Зарыты в нашу память на века...

Зарыты в нашу память на века И даты, и события, и лица, А память - как колодец глубока. Попробуй заглянуть - наверняка Лицо - и то - неясно отразится. Разглядеть, что истинно, что ложно Может только беспристрастный суд: Осторожно с прошлым, осторожно - Не разбейте глиняный сосуд! Иногда как-то вдруг вспоминается Из войны пара фраз - Например, что сапер ошибается Только раз. Одни его лениво ворошат, Другие неохотно вспоминают, А третьи - даже помнить не хотят,- И прошлое лежит, как старый клад, Который никогда не раскопают. И поток годов унес с границы Стрелки - указатели пути,- Очень просто в прошлом заблудиться - И назад дороги не найти. Иногда как-то вдруг вспоминается Из войны пара фраз - Например, что сапер ошибается Только раз. С налета не вини - повремени: Есть у людей на все свои причины - Не скрыть, а позабыть хотят они,- Ведь в толще лет еще лежат в тени Забытые заржавленные мины. В минном поле прошлого копаться - Лучше без ошибок,- потому Что на минном поле ошибаться Просто абсолютно ни к чему. Иногда как-то вдруг вспоминается Из войны пара фраз - Например, что сапер ошибается Только раз. Один толчок - и стрелки побегут,- А нервы у людей не из каната,- И будет взрыв, и перетрется жгут... Но, может, мину вовремя найдут И извлекут до взрыва детонатор! Спит земля спокойно под цветами, Но когда находят мины в ней - Их берут умелыми руками И взрывают дальше от людей. Иногда как-то вдруг вспоминается Из войны пара фраз - Например, что сапер ошибается Только раз. До

1978
» к списку
» На отдельной странице

Затяжной прыжок

Хорошо, что за ревом не слышалось звука, Что с позором своим был один на один: Я замешкался возле открытого люка — И забыл пристегнуть карабин. Мой инструктор помог — и коленом пинок — Перейти этой слабости грань: За обычное наше: "Смелее, сынок!" Принял я его сонную брань. И оборвали крик мой, И обожгли мне щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. И звук обратно в печень мне Вогнали вновь на вдохе Веселые, беспечные Воздушные потоки. Я попал к ним в умелые, цепкие руки: Мнут, швыряют меня — что хотят, то творят! И с готовностью я сумасшедшие трюки Выполняю шутя — все подряд. И обрывали крик мой, И выбривали щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. И кровь вгоняли в печень мне, Упруги и жестоки, Невидимые встречные Воздушные потоки. Но рванул я кольцо на одном вдохновенье, Как рубаху от ворота или чеку. Это было в случайном свободном паденье — Восемнадцать недолгих секунд. А теперь — некрасив я, горбат с двух сторон, В каждом горбе — спасительный шелк. Я на цель устремлен и влюблен, и влюблен В затяжной, неслучайный прыжок! И обрывают крик мой, И выбривают щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. И проникают в печень мне На выдохе и вдохе Бездушные и вечные Воздушные потоки. Беспримерный прыжок из глубин стратосферы — По сигналу "Пошел!" я шагнул в никуда,— За невидимой тенью безликой химеры, За свободным паденьем — айда! Я пробьюсь сквозь воздушную ватную тьму, Хоть условья паденья не те. Но и падать свободно нельзя — потому, Что мы падаем не в пустоте. И обрывают крик мой, И выбривают щеки Холодной острой бритвой Восходящие потоки. На мне мешки заплечные, Встречаю — руки в боки — Прямые, безупречные Воздушные потоки. Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно: "Не тяни за кольцо — скоро легкость придет..." До земли триста метров — сейчас будет поздно! Ветер врет, обязательно врет! Стропы рвут меня вверх, выстрел купола — стоп! И — как не было этих минут. Нет свободных падений с высот, но зато Есть свобода раскрыть парашют! Мне охлаждают щеки И открывают веки — Исполнены потоки Забот о человеке! Глазею ввысь печально я — Там звезды одиноки — И пью горизонтальные Воздушные потоки.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Звезды

Мне этот бой не забыть нипочем,- Смертью пропитан воздух. А с небосвода бесшумным дождем Падали звезды. Вот снова упала, и я загадал - Выйти живым из боя! Так свою жизнь я поспешно связал С глупой звездою. Нам говорили: "Нужна высота!" И "Не жалеть патроны!" Вон покатилась вторая звезда - Вам на погоны. Я уж решил - миновала беда, И удалось отвертеться... С неба скатилась шальная звезда Прямо под сердце. Звезд этих в небе - как рыбы в прудах, Хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть,- ходил бы тогда Тоже героем. Я бы звезду эту сыну отдал, Просто на память... В небе висит, пропадает звезда - Некуда падать. Июль

1964
» к списку
» На отдельной странице

Здесь сидел ты, Валет...

Здесь сидел ты, Валет, Тебе счастия нет, Тебе карта всегда не в цвет. Наши общие дни Ты в душе сохрани И за карты меня извини! На воле теперь вы меня забываете, Вы порасползлись все по семьям в дома,- Мои товарищи, по старой памяти, Я с вами веду разговор по душам.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Здравствуй, Юность, это я...

Здравствуй, "Юность", это я, Аня Чепурная,- Я ровесница твоя, То есть молодая. То есть, мама говорит, Внука не желая: Рано больно, дескать, стыд, Будто не жила я. Моя мама - инвалид: Получила травму,- И теперь благоволит Больше к божью храму. Любит лазить по хорам, Лаять тоже стала,- Но она в науки храм Тоже забегала. Не бросай читать письмо, "Юность" дорогая! Врач мамашу, если б смог, Излечил от лая. Ты подумала, де, вот Встанет спозаранка И строчит, и шлет, и шлет Письма,- хулиганка! Нет, я правда в первый раз О себе и Мите. Слезы капают из глаз,- Извините - будет грязь - И письмо дочтите! Я ж живая - вот реву,- Вам-то все - повтор, но Я же грежу наяву: Как дойдет письмо в Москву - Станет мне просторно. А отца радикулит Гнет горизонтально, Он - военный инвалид, Так что все нормально. Есть дедуля-ветошь Тит - Говорит пространно, Вас дедуня свято чтит; Все от Бога, говорит, Или от экрана. Не бросай меня одну И откликнись, "Юность"! Мне - хоть щас на глубину! Ну куда я денусь, ну? Ну куда я сунусь? Нет, я лучше - от и до, Как и что случилось: Здесь гадючее гнездо, "Юность", получилось. Защити (тогда мы их!- Живо шею свертим) Нас - двоих друзей твоих,- А не то тут смерть им. Митя - это... как сказать?.. Это - я с которым! В общем, стала я гулять С Митей-комбайнером. Жар валил от наших тел (Образно, конечно),- Он по-честному хотел - Это я,- он аж вспотел,- Я была беспечна. Это было жарким днем Посреди ухаба... "Юность", мы с тобой поймем - Ты же тоже баба! Да и хоть бы между льдин - Все равно б случилось: Я - шатенка, он - блондин, Я одна - и он один,- Я же с ним училась! Зря мы это, Митя, зря,- Но ведь кровь-то бродит... Как - не помню: три хмыря, Словно три богатыря,- Колька верховодит. Защитили наготу И прикрылись наспех,- А уж те орут: "Ату!" - Поднимают на смех. Смех - забава для парней - Страшное оружье,- Но а здесь еще страшней - Если до замужья! Наготу преодолев, Срам прикрыв рукою, Митя был как правда лев,- Колька ржет, зовет за хлев - Словно с "б" со мною... Дальше - больше: он закрыл Митину одежду, Двух дружков своих пустил... И пришли сто сорок рыл С деревень и между....Вот люблю ли я его? Передай три слова (И не бойся ничего: Заживет - и снова...),- Слова, надо же вот, а!- Или знак хотя бы!.. В общем, ниже живота... Догадайся живо! Так Мы же обе - бабы. Нет, боюсь, что не поймешь! Но я - истый друг вам. Ты конвертик надорвешь, Левый угол отогнешь - Там уже по буквам! до

1977
» к списку
» На отдельной странице

Здравствуйте, наши добрые зрители...

Здравствуйте, Наши добрые зрители, Наши строгие критики! Вы увидите фильм Про последнего самого жулика. Жулики - Это люди нечестные,- Они делают пакости, И за это их держат в домах, Называемых тюрьмами. Тюрьмы - Это крепкие здания, Окна, двери - с решетками,- Лучше только смотреть, Лучше только смотреть на них. Этот фильм - Не напутствие юношам, А тем более девушкам,- Это, Это просто игра, Вот такая игра. Жулики Иногда нам встречаются,- Правда, реже значительно, Реже, чем при царе Или, скажем, в Америке. Этот фильм Не считайте решением: Все в нем - шутка и вымысел,- Это, Это просто игра, Вот такая игра.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Зэка Васильев и Петров зэка

Сгорели мы по недоразумению - Он за растрату сел, а я - за Ксению,- У нас любовь была, но мы рассталися: Она кричала и сопротивлялася. На нас двоих нагрянула ЧК, И вот теперь мы оба с ним зэка - Зэка Васильев и Петров зэка. А в лагерях - не жизнь, а темень-тьмущая: Кругом майданщики, кругом домушники, Кругом ужасное к нам отношение И очень странные поползновения. Ну а начальству наплевать - за что и как,- Мы для начальства - те же самые зэка - зэка Васильев и Петров зэка. И вот решили мы - бежать нам хочется, Не то все это очень плохо кончится: Нас каждый день мордуют уголовники, И главный врач зовет к себе в любовники. И вот - в бега решили мы, ну а пока Мы оставалися все теми же зэка - зэка Васильев и Петров зэка. Четыре года мы побег готовили - Харчей три тонны мы наэкономили, И нам с собою даже дал половничек Один ужасно милый уголовничек. И вот ушли мы с ним в руке рука,- Рукоплескали нашей дерзости зэка - зэка Петрову, Васильеву зэка. И вот - по тундре мы, как сиротиночки,- Не по дороге все, а по тропиночке. Куда мы шли - в Москву или в Монголию,- Он знать не знал, паскуда, я - тем более. Я доказал ему, что запад - где закат, Но было поздно: нас зацапала ЧК - зэка Петрова, Васильева зэка. Потом - приказ про нашего полковника: Что он поймал двух крупных уголовников,- Ему за нас - и деньги, и два ордена, А он от радости все бил по морде нас. Нам после этого прибавили срока, И вот теперь мы - те же самые зэка - зэка Васильев и Петров зэка.

1962
» к списку
» На отдельной странице

И вкусы и запросы мои - странны...

И вкусы и запросы мои - странны,- Я экзотичен, мягко говоря: Могу одновременно грызть стаканы - И Шиллера читать без словаря. Во мне два Я - два полюса планеты, Два разных человека, два врага: Когда один стремится на балеты - Другой стремится прямо на бега. Я лишнего и в мыслях не позволю, Когда живу от первого лица,- Но часто вырывается на волю Второе Я в обличье подлеца. И я боюсь, давлю в себе мерзавца,- О, участь беспокойная моя!- Боюсь ошибки: может оказаться, Что я давлю не то второе Я. Когда в душе я раскрываю гранки На тех местах, где искренность сама,- Тогда мне в долг дают официантки И женщины ласкают задарма. Но вот летят к чертям все идеалы, Но вот я груб, я нетерпим и зол, Но вот сижу и тупо ем бокалы, Забрасывая Шиллера под стол....А суд идет, весь зал мне смотрит в спину. Вы, прокурор, вы, гражданин судья, Поверьте мне: не я разбил витрину, А подлое мое второе Я. И я прошу вас: строго не судите,- Лишь дайте срок, но не давайте срок! - Я буду посещать суды как зритель И в тюрьмы заходить на огонек. Я больше не намерен бить витрины И лица граждан - так и запиши! Я воссоединю две половины Моей больной раздвоенной души! Искореню, похороню, зарою,- Очищусь, ничего не скрою я! Мне чуждо это ё мое второе,- Нет, это не мое второе Я.

1969
» к списку
» На отдельной странице

И душа и голова, кажись, болит...

И душа и голова, кажись, болит,- Верьте мне, что я не притворяюсь. Двести тыщ - тому, кто меня вызволит! Ну и я, конечно, попытаюсь. Нужно мне туда, где ветер с соснами,- Нужно мне, и все,- там интереснее! Поделись хоть всеми папиросами И еще вдобавок тоже - песнями. Дайте мне глоток другого воздуха! Смею ли роптать? Наверно, смею. Запах здесь... А может быть, вопрос в духах?.. Отблагодарю, когда сумею. Нервы у меня хотя луженые, Кончилось спокойствие навеки. Эх, вы мои нервы обнаженные! Ожили б - ходили б как калеки. Не глядите на меня, что губы сжал,- Если слово вылетит, то - злое. Я б отсюда в тапочках в тайгу сбежал,- Где-нибудь зароюсь - и завою!

1969
» к списку
» На отдельной странице

И снизу лед, и сверху. Маюсь между...

И снизу лед, и сверху. Маюсь между. Пробить ли верх иль пробуравить низ? Конечно, всплыть и не терять надежду, А там - за дело, в ожиданьи виз. Лед надо мною, надломись и тресни! Я весь в поту, как пахарь от сохи. Вернусь к тебе, как, Все помня, даже старые стихи. Мне меньше полувека - сорок с лишним, Я жив, двенадцать лет и господом храним. Мне есть что спеть, представ перед всевышним, Мне есть чем оправдаться перед ним.

1980
» к списку
» На отдельной странице

Иван да Марья

Вот пришла лиха беда - Уж ворота отворяют,- Значит, пробил час, когда Бабьи слезы высыхают. Значит, больше места нет Ни утехам, ни нарядам. Коль семь бед - один ответ,- Так пускай до лучших лет Наши беды будут рядом. Не сдержать меня уговорами. Верю свято я - не в него ли? Пусть над ним кружат черны вороны, Но он дорог мне и в неволе. Понаехали сваты, Словно на смех, для потехи,- Ах, шуты они, шуты: Не бывать тому вовеки. Где им знать: поют кругом, Да прослышала сама я, Как в году невесть каком Стали вдруг одним цветком Два цветка - Иван да Марья. Путь-дороженька - та ли, эта ли,- Во кромешной тьме, с мукой-болью, В пекло ль самое, на край света ли,- Приведи к нему, хоть в неволю. Ветры добрые, тайком Прокрадитесь во темницу - Пусть узнает он о том, Что душа к нему стремится. Сердцем пусть не упадет И не думает худого, Пусть надеется и ждет - Помощь Марьина придет Скоро-скоро, верно слово. Пусть не сетует, пусть не мается, Ведь не зря цветок в чистом поле Нашим именем называется - Так цвести ему и в неволе!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Игра

Только прилетели - сразу сели. Фишки все заранее стоят. Фоторепортеры налетели - И слепят, и с толку сбить хотят. Но меня и дома - кто положит? Репортерам с ног меня не сбить!.. Мне же неумение поможет: Этот Шифер ни за что не сможет Угадать, чем буду я ходить. Выпало ходить ему, задире,- Говорят, он белыми мастак! - Сделал ход с е2 на е4... Что-то мне знакомое... Так-так! Ход за мной - что делать!? Надо, Сева,- Наугад, как ночью по тайге... Помню - всех главнее королева: Ходит взад-вперед и вправо-влево,- Ну а кони вроде - только буквой "Г". Эх, спасибо заводскому другу - Научил, как ходят, как сдают... Выяснилось позже - я с испугу Разыграл классический дебют! Все следил, чтоб не было промашки, Вспоминал все повара в тоске. Эх, сменить бы пешки на рюмашки - Живо б прояснилось на доске! Вижу, он нацеливает вилку - Хочет съесть,- и я бы съел ферзя... Под такой бы закусь - да бутылку! Но во время матча пить нельзя. Я голодный, посудите сами: Здесь у них лишь кофе да омлет,- Клетки - как круги перед глазами, Королей я путаю с тузами И с дебютом путаю дуплет. Есть примета - вот я и рискую: В первый раз должно мне повезти. Да я его замучу, зашахую - Мне бы только дамку провести! Не мычу, не телюсь, весь - как вата. Надо что-то бить - уже пора! Чем же бить? Ладьею - страшновато, Справа в челюсть - вроде рановато, Неудобно - первая игра....Он мою защиту разрушает - Старую индийскую - в момент,- Это смутно мне напоминает Индо-пакистанский инцидент. Только зря он шутит с нашим братом, У меня есть мера, даже две: Если он меня прикончит матом, Я его - через бедро с захватом, Или - ход конем - по голове! Я еще чуток добавил прыти - Все не так уж сумрачно вблизи: В мире шахмат пешка может выйти - Если тренируется - в ферзи! Шифер стал на хитрости пускаться: Встанет, пробежится и - назад; Предложил турами поменяться,- Ну, еще б ему меня не опасаться - Я же лежа жму сто пятьдесят! Я его фигурку смерил оком, И когда он объявил мне шах - Обнажил я бицепс ненароком, Даже снял для верности пиджак. И мгновенно в зале стало тише, Он заметил, что я привстаю... Видно, ему стало не до фишек - И хваленый пресловутый Фишер Тут же согласился на ничью.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Из детства

Посвящено Аркадию Ах, время как икорочка - Все тянешь, тянешь, Жорочка!... А помнишь - кепка, челочка Да кабаки до трех?.. А черенькая Норочка С подъезда пять - айсорочка, Глядишь - всего пятерочка, А - вдоль и поперек... А вся братва одесская... Два тридцать - время детское. Куда, ребята, деться, а? К цыганам в "поплавок"! Пойдемте с нами, Верочка!.. Цыганская венгерочка! Пригладь виски, Валерочка, Да чуть примни сапог!.. А помнишь - вечериночки У Солиной Мариночки, Две бывших балериночки В гостях у пацанов?.. Сплошная безотцовщина: Война, да и ежовщина,- А значит - поножовщина, И годы - без обнов... На всех клифты казенные - И флотские, и зонные,- И братья заблатненные Имеются у всех. Потом отцы появятся, Да очень не понравятся,- Кой с кем, конечно, справятся, И то - от сих до сех... Дворы полны - ну надо же! - Танго хватает за души,- Хоть этому, да рады же, Да вот еще - нагул. С Малюшенки - богатые, Там - "шпанцири" подснятые, Там и червонцы мятые, Там Клещ меня пырнул... А у Толяна Рваного Братан пришел с "Желанного" - И жить задумал наново, А был хитер и смел,- Да хоть и в этом возрасте, А были позанозистей,- Помыкался он в гордости - И снова загремел... А все же брали "соточку" И бацали чечеточку,- А ночью взял обмоточку - И чтой-то завернул... У матери - бессонница,- Все сутки книзу клонится. Спи! Вдруг чего обломится,- Небось - не Барнаул...

1979
» к списку
» На отдельной странице

Из дорожного дневника

Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: "В добрый путь, чтобы все без помех". И четыре страны предо мной расстелили дороги, И четыре границы шлагбаумы подняли вверх. Тени голых берез добровольно легли под колеса, Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. Вечный смертник-комар разбивался у самого носа, Превращая стекло лобовое в картину Дали. Сколько смелых мазков на причудливом мертовм покрове, Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр! Вот взорвался один, до отвала напившийся крови, Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр. И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя, Устремились в пробой - ну попробуй-ка останови! И в машину ко мне постучало просительно время. Я впустил это время, замешанное на крови. И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули И спросили: "Куда ты? на запад? Вертайся назад!.." Я ответить не смог: по обшивке царапнули пули. Я услышал: "Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!" Этот первый налет оказался не так чтобы очень: Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет, Вышли чьи-то фигуры - назад, на шоссе - из обочин, Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть. И исчезло шоссе - мой единственный верный фарватер. Только - елей стволы без обрубленных минами крон. Бестелесый поток обтекал не спеша радиатор. Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон. Я уснул за рулем. Я давно разомлел до зевоты. Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть? В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты. "Ишь, трофейная пакость,- сказал он,- удобно сидеть". Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, Он опять удивился: Откуда такое в войну? "Я, браток,- говорит,- восемь дней как позавтракал в Минске. Ну, спасибо, езжай! будет время, опять загляну..." Он ушел на Восток со своим поредевшим отрядом. Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. Это время глядело единственной женщиной рядом. И она мне сказала: "Устал? Отдохни - я сменю". Все в порядке, на месте,- Мы едем к границе, нас двое. Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое,- Мы увидели знаки, что призваны предостеречь. Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже. Только лес молодой, да сквозь снова налипшую грязь Два огромных штыка полоснули морозом по коже, Остриями - по мирному - кверху, а не накренясь. Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось, Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке. Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, И лохмотия свастик болтались на этом штыке.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Из Канатчиковой дачи

Дорогая передача! Во субботу чуть не плача, Вся Канатчикова Дача к телевизору рвалась. Вместо, чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться, Вся безумная больница у экрана собралась. Говорил, ломая руки, краснобай и баламут Про бессилие науки перед тайною Бермуд. Все мозги разбил на части, все извилины заплел, И канатчиковы власти колят нам второй укол. Уважаемый редактор! Может лучше про реактор, Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же, год подряд То тарелками пугают, дескать, подлые, летают, То у вас собаки лают, то руины говорят. Мы кое в чем поднаторели - мы тарелки бьем весь год, Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет. А медикаментов груды - мы в унитаз, кто не дурак, Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз, нельзя же так! Мы не сделали скандала - нам вождя недоставало. Настоящих буйных мало - вот и нету вожаков. Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни, И не испортят нам обедни злые происки врагов! Это их худые черти бермутят воду во пруду, Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году. Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС, Тут примчались санитары и зафиксировали нас. Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек, Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше: "Развяжите полотенцы, иноверы, изуверцы, Нам бермуторно на сердце и бермутно на душе!" Сорок душ посменно воют, раскалились добела. Вот как сильно беспокоят треугольные дела! Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был, И тогда главврач Маргулис телевизор запретил. Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет. Подал знак кому-то, значит, фельдшер, вырви провода. И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца, И там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда. Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра: "Папы, что сказали эти кандидаты в доктора?" Мы ответим нашим чадам правду, им не все равно: Удивительное рядом, но оно запрещено! А вон дантист-надомник Рудик,у него приемник "Грюндиг", Он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ. Он там был купцом по шмуткам и подвинулся рассудком, А к нам попал в волненьи жутком, С растревоженным желудком и с номерочком на ноге. Он прибежал, взволнован крайне, и сообщеньем нас потряс, Будто наш научный лайнер в треугольнике погряз. Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски, Но двух безумных наших братьев подобрали рыбаки. Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме. Их вчера в стеклянной призме к нам в больницу привезли. И один из них, механик, рассказал, сбежав от нянек, Что Бермудский многогранник - незакрытый пуп Земли. "Что там было, как ты спасся?"- Каждый лез и приставал. Но механик только трясся и чинарики стрелял. Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж. Он над нами издевался. Ну сумасшедший, что возьмешь! Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник, Говорит: "Надо выпить треугольник. На троих его, даешь!" Разошелся, так и сыплет: "Треугольник будет выпит. Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь!" Пусть безумная идея, не решайте сгоряча! Отвечайте нам скорее через доку-главврача. С уваженьем. Дата, подпись... Отвечайте нам, а то, Если вы не отзоветесь мы напишем в "Спортлото".

1977
» к списку
» На отдельной странице

Из-за гор - я не знаю, где горы те...

Из-за гор - я не знаю, где горы те,- Он приехал на белом верблюде, Он ходил в задыхавшемся городе - И его там заметили люди. И людскую толпу бесталанную С ее жизнью беспечной <и> зыбкой Поразил он спокойною, странною И такой непонятной улыбкой. Будто знает он что-то заветное, Будто слышал он самое вечное, Будто видел он самое светлое, Будто чувствовал все бесконечное. И взбесило толпу ресторанную С ее жизнью и прочной и зыбкой То, что он улыбается странною И такой непонятной улыбкой. И герои все были развенчаны, Оказались их мысли преступными, Оказались красивые женщины И холодными и неприступными. И взмолилась толпа бесталанная - Эта серая масса бездушная,- Чтоб сказал он им самое главное, И открыл он им самое нужное. И, забыв все отчаянья прежние, На свое место встало все снова: Он сказал им три са<мые> нежные И давно позабытые <слова>.

1961
» к списку
» На отдельной странице

Иноходец

Я скачу, но я скачу иначе, По полям, по лужам, по росе... Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все. Но наездник мой всегда на мне,- Стременами лупит мне под дых. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды! Если не свободен нож от ножен, Он опасен меньше, чем игла. Вот и я оседлан и стреножен. Рот мой разрывают удила. Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды! Мне сегодня предстоит бороться. Скачки! Я сегодня - фаворит. Знаю - ставят все на иноходца, Но не я - жокей на мне хрипит! Он вонзает шпоры в ребра мне, Зубоскалят первые ряды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды. Пляшут, пляшут скакуны на старте, Друг на друга злобу затая, В исступленьи, в бешенстве, в азарте, И роняют пену, как и я. Мой наездник у трибун в цене,- Крупный мастер верховой езды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды. Нет! Не будут золотыми горы! Я последним цель пересеку. Я ему припомню эти шпоры, Засбою, отстану на скаку. Колокол! Жокей мой на коне, Он смеется в предвкушеньи мзды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды! Что со мной, что делаю, как смею - Потакаю своему врагу! Я собою просто не владею, Я придти не первым не могу! Что же делать? Остается мне Вышвырнуть жокея моего И скакать, как будто в табуне, Под седлом, в узде, но без него! Я пришел, а он в хвосте плетется, По камням, по лужам, по росе. Я впервые не был иноходцем, Я стремился выиграть, как все!

1970
» к списку
» На отдельной странице

Инструкция перед поездкой за рубеж

Я вчера закончил ковку, Я два плана залудил,- И в загранкомандировку От завода угодил. Копоть, сажу смыл под душем, Съел холодного язя,- И инструктора прослушал - Что там можно, что нельзя. Там у них пока что лучше бытово,- Так чтоб я не отчубучил не того,- Он мне дал прочесть брошюру - как наказ, Чтоб не вздумал жить там сдуру как у нас. Говорил со мной как с братом Про коварный зарубеж, Про поездку к демократам В польский город Будапешт: "Там у них уклад особый, - Нам - так сразу не понять. Ты уж их, браток, попробуй Хоть немного уважать. Будут с водкою дебаты - отвечай: "Нет, ребяты-демократы,- только чай!" От подарков их сурово отвернись,- "У самих добра такого - завались." Он сказал: "Живя в комфорте - Экономь, но не дури. И, гляди, не выкинь фортель - С сухомятки не помри! В этом чешском Будапеште Уж такие времена - Может, скажут "пейте-ешьте", Ну, а может, - "ни хрена". Ох, я в Венгрии на рынок похожу. На немецких на румынок погляжу! "Демократки,- уверяли кореша, Не берут с советских граждан ни гроша". "Буржуазная зараза Всюду ходит по пятам. Опасайся пуще глаза Ты внебрачных связей там. Там шпионки с крепким телом,- Ты их в дверь - они в окно! Говори, что с этим делом Мы покончили давно. Но могут действовать они не прямиком: Шасть в купе - и притвориться мужиком,- А сама наложит тола под корсет. Проверяй, какого пола твой сосед!" Тут давай его пытать я: "Опасаюсь - маху дам! Как проверить - лезть под платье? Так схлопочешь по мордам..." Но инструктор - парень дока, Деловой - попробуй срежь! И опять пошла морока Про коварный зарубеж. Популярно объясняю для невежд: Я к болгарам уезжаю - в Будапешт. Если темы там возникнут - сразу снять,- Бить не нужно, а не вникнут - разъяснять! Я ж по-ихнему - ни слова,- Ни в дугу и ни в тую! Молот мне - так я любого В своего перекую. Но ведь я - не агитатор, Я - потомственный кузнец. Я к полякам в Улан-Батор Не поеду наконец! Сплю с женой, а мне не спится: "Дусь, а Дусь! Может, я без заграницы обойдусь? Я ж не ихнего замесу - я сбегу, Я ж на ихнем - ни бельмеса, ни гугу!" Дуся дремлет, как ребенок, Накрутивши бигуди. Отвечает мне спросонок: "Знаешь, Коля,- не зуди! Что ты, Коля, больно робок - Я с тобою разведусь! Двадцать лет живем бок о бок - И все время: "Дуся, Дусь..." Обещал,- забыл ты, нешто? Ох, хорош!..- Что клеенку с Бангладешта привезешь. Сбереги там пару рупий - не бузи. Мне хоть че! - хоть черта в ступе - привези!" Я уснул, обняв супругу, Дусю нежную мою. Снилось мне, что я кольчугу, Щит и меч себе кую. Там у них другие мерки,- Не поймешь - съедят живьем,- И все снились мне венгерки С бородами и с ружьем, Снились Дусины клеенки цвета беж И нахальные шпионки в Бангладеш... Поживу я, воля божья, у румын,- Говорят, они с Поволжья,- как и мы! Вот же женские замашки!- Провожала - стала петь. Отутюжила рубашки - Любо-дорого смотреть. До свиданья, цех кузнечный, Аж до гвоздика родной! До свиданья, план мой встречный, Перевыполненный мной! Пили мы - мне спирт в аорту проникал,- Я весь путь к аэропорту проикал. К трапу я, а сзади в спину - будто лай: "На кого ты нас покинул, Николай?!" -

1973
» к списку
» На отдельной странице

Истома ящерицей ползает в костях...

Истома ящерицей ползает в костях, И сердце с трезвой головой не на ножах, И не захватывает дух на скоростях, Не холодеет кровь на виражах. И не прихватывает горло от любви, И нервы больше не в натяжку,- хочешь - рви,- Повисли нервы, как веревки от белья, И не волнует, кто кого,- он или я. На коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня. Не пью воды - чтоб стыли зубы - питьевой И ни событий, ни людей не тороплю, Мой лук валяется со сгнившей тетивой, Все стрелы сломаны - я ими печь топлю. Не напрягаюсь, не стремлюсь, а как-то так... Не вдохновляет даже самый факт атак. Сорвиголов не принимаю и корю, Про тех, кто в омут головой,- не говорю. На коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня. И не хочу ни выяснять, ни изменять И ни вязать и ни развязывать узлы. Углы тупые можно и не огибать, Ведь после острых - это не углы. Любая нежность душу не разбередит, И не внушит никто, и не разубедит. А так как чужды всякой всячины мозги, То ни предчувствия не жмут, ни сапоги. На коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня. Не ноют раны, да и шрамы не болят - На них наложены стерильные бинты! И не волнуют, не свербят, не теребят Ни мысли, ни вопросы, ни мечты. Свободный ли, тугой ли пояс - мне-то что! Я пули в лоб не удостоюсь - не за что. Я весь прозрачный, как раскрытое окно, Я неприметный, как льняное полотно. На коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня. Ни философский камень больше не ищу, Ни корень жизни,- ведь уже нашли женьшень. Не вдохновляюсь, не стремлюсь, не трепещу И не надеюсь поразить мишень. Устал бороться с притяжением земли - Лежу,- так больше расстоянье до петли. И сердце дергается, словно не во мне,- Пора туда, где только "ни" и только "не". На коне,- толкни - я с коня. Только "не", только "ни" у меня.

1971
» к списку
» На отдельной странице

История болезни

Вдруг словно канули во мрак Портреты и врачи, Жар от меня струился как От доменной печи. Я злую ловкость ощутил - Пошел как на таран,- И фельдшер еле защитил Рентгеновский экран. И - горлом кровь, и не уймешь - Залью хоть всю Россию,- И - крик: "На стол его, под нож! Наркоз! Анестезию!" Я был здоров, здоров как бык, Здоров как два быка, - Любому встречному в час пик Я мог намять бока. Идешь, бывало, и поешь - Общаешься с людьми, Вдруг крик: "На стол его, под нож! Допелся, черт возьми... "Не надо нервничать, мой друг,- Врач стал чуть-чуть любезней,- Почти у всех людей вокруг Истории болезней". Мне обложили шею льдом - Спешат, рубаху рвут,- Я ухмыляюсь красным ртом, Как на манеже шут. Я сам себе кричу: "Трави! - И напрягаю грудь.- "В твоей запекшейся крови Увязнет кто-нибудь!" Я б мог, когда б не глаз да глаз, Всю землю окровавить,- Жаль, что успели медный таз Не вовремя подставить! Уже я свой не слышу крик, Не узнаю сестру,- Вот сладкий газ в меня проник, Как водка поутру. Цветастый саван скрыл и зал И лица докторов,- Но я им все же доказал, Что умственно здоров! Слабею, дергаюсь и вновь Травлю,- но иглы вводят И льют искусственную кровь - Та горлом не выходит. "Хирург, пока не взял наркоз, Ты голову нагни,- Я важных слов не произнес - Послушай, вот они. Взрезайте с богом, помолясь, Тем более бойчей, Что эти строки не про вас, А про других врачей!.. Я лег на сгибе бытия, На полдороге к бездне,- И вся история моя - История болезни. Очнулся я - на теле швы, Медбрат меня кормил. И все врачи со мной на "вы", И я с врачами мил. "Нельзя вставать, нельзя ходить. Молись, что пронесло!" Я здесь баклуш могу набить Несчетное число. Мне здесь пролеживать бока Без всяческих общений - Моя кишка пока тонка Для острых ощущений. Сам первый человек хандрил - Он только это скрыл,- Да и создатель болен был, Когда наш мир творил. У человечества всего - То колики, то рези,- И вся история его - История болезни. Все человечество давно Хронически больно - Со дня творения оно Болеть обречено. Вы огорчаться не должны - Врач стал еще любезней,- Ведь вся история страны - История болезни. Живет больное все бодрей, Все злей и бесполезней - И наслаждается своей Историей болезни.

1976
» к списку
» На отдельной странице

Их восемь - нас двое...

Их восемь - нас двое. Расклад перед боем Не наш, но мы будем играть! Сережа! Держись, нам не светит с тобою, Но козыри надо равнять. Я этот набесный квадрат не покину. Мне цифры сейчас не важны,- Сегодня мой друг защищает мне спину, А значит, и шансы равны. Мне в хвост вышел "мессер", но вот задымил он, Надсадно завыли винты. Им даже не надо крестов на могилы, Сойдут и на крыльях кресты! - Я - "Первый", я - "Первый", - они под тобою, Я вышел им наперерез. Сбей пламя! Уйди в облака! Я прикрою! В бою не бывает чудес! Сергей! Ты горишь! Уповай, человече, Теперь на надежность строп! Нет! Поздно - и мне вышел мессер навстречу. Прощай! Я приму его в лоб. Я знаю - другие сведут с ними счеты. А по облакам скользя, Взлетят наши души, как два самолета,- Ведь им друг без друга нельзя. Архангел нам скажет: "В раю будет туго!" Но только ворота - щелк, Мы бога попросим: "Впишите нас с другом В какой-нибудь ангельский полк!" И я попрошу Бога, Духа и Сына, Чтоб выполнил волю мою: Пусть вечно мой друг защищает мне спину, Как в этом последнем бою. Мы крылья и стрелы попросим у бога, Ведь нужен им ангел-ас, А если у них истребителей много, Пусть пишут в хранители нас. Хранить - это дело почетное тоже, Удачу нести на крыле Таким, как при жизни мы были с Сережей, И в воздухе и на земле.

1968
» к списку
» На отдельной странице

К 10-летию театра на Таганке

Легавым быть - готов был умереть я, Отгрохать юбилей - и на тот свет! Но выяснилось: вовсе не рубеж десятилетье, Не юбилей, а просто - десять лет. И все-таки "Боржома" мне налей За юбилей. Такие даты редки! Ну ладно, хорошо,- не юбилей, А, скажем,- две нормальных пятилетки. Так с чем мы подошли к "неюбилею"? За что мы выпьем и поговорим? За то, что все вопросы и в "Конях", и в "Пелагее" - Ответы на историю с "Живым". Не пик, и не зенит, не апогей! Но я пою от имени всех зеков - Побольше нам "Живых" и "Пелагей", Ну, словом,- больше "Добрых человеков". Нам почести особые воздали: Вот деньги раньше срока за квартал, В газету заглянул, а там полным-полно регалий - Я это между строчек прочитал. Вот только про награды не найду, Нет сообщений про гастроль в загранке. Сидим в определяющем году,- Как, впрочем, и в решающем,- в Таганке. Тюрьму сломали - мусор на помойку! Но будет, где головку прислонить. Затеяли на площади годков на десять стройку, Чтоб равновесье вновь восстановить. Ох, мы поездим! Ох, поколесим!- В Париж мечтая, а в Челны намылясь - И будет наш театр кочевым, И уличным (к чему мы и стремились). Как хорошо, мы здесь сидим без кляпа, И есть чем пить, жевать и речь вести. А эти десять лет - не путь тюремного этапа: Они - этап нелегкого пути. Пьем за того, кто превозмог и смог, Нас в юбилей привел, как полководец. За пахана! Мы с ним тянули срок - Наш первый убедительный "червонец". Еще мы пьем за спевку, смычку, спайку С друзьями с давних пор - с Таганских нар - За то, что на банкетах вы делили с нами пайку, Не получив за пьесу гонорар. Редеют ваши стройные ряды - Писателей, которых уважаешь. Но, говорят, от этого мужаешь. За долги ваши праведны труды - Земной поклон, Абрамов и Можаич! От наших лиц остался профиль детский, Но первенец не сбит, как птица влет - Привет тебе, Андрей, Андрей Андреич! И пусть второго бог тебе пошлет. Ах, Зина, жаль не склеилась семья - У нас там, в Сезуане, время мало. И жаль мне, что - мать моя, И что не мать мне Василиса, Алла. Ах, Ваня, Ваня Бортник! - тихий сапа. Как я горжусь, что я с тобой на "ты"! Как жаль, спектакль не видел Паша, Павел, Римский папа - Он у тебя б набрался доброты. Таганка, славься! Смейся! Плачь! Кричи! Живи и в наслажденьи, и в страданьи. Пусть лягут рядом наши кирпичи Краеугольным камнем в новом зданьи.

1974
» к списку
» На отдельной странице

К 15-летию театра на Таганке

Пятнадцать лет - не дата, так - Огрызок, недоедок. Полтиник - да! И четвертак. А то - ни так, ни эдак. Мы выжили пятнадцать лет. Вы думали слабо, да? А так как срока выше нет - Слобода, брат, слобода! Пятнадцать - это срок, хоть не на нарах, Кто был безус - тот стал при бороде. Мы уцелели при больших пожарах, При Когане, при взрывах и т.д. Пятнадцать лет назад такое было!.. Кто всплыл - об утонувших не жалей! Сегодня мы - и те, кто у кормила,- Могли б совместно справить юбилей. Сочится жизнь - коричневая жижа... Забудут нас, как вымершую чудь, В тринадцать дали нам глоток Парижа,- Чтобы запоя не было - чуть-чуть. Мы вновь готовы к творческим альянсам,- Когда же это станут понимать? Необходимо ехать к итальянцам, Заслать им вслед за папой - нашу "Мать". "Везет - играй!" - кричим наперебой мы. Есть для себя патрон, когда тупик. Но кто-то вытряс пулю из обоймы И из колоды вынул даму пик. Любимов наш, Боровский, Альфред Шнитке - На вас ушаты вылиты воды. Прохладно вам, промокшие до нитки? Обсохните - и снова за труды. Достойным уже розданы медали, По всем статьям - амнистия окрест. Нам по статье в "Литературке" дали, Не орден - чуть не ордер на арест. Тут одного из наших поманили Туда, куда не ходят поезда, Но вновь статью большую применили - И он теперь не едет никуда. Директоров мы стали экономить, Беречь и содержать под колпаком,- Хоть Коган был неполный Коганович, Но он не стал неполным Дупаком. Сперва сменили шило мы на мыло, Но мыло омрачило нам чело, Тогда Таганка шило возвратила - И все теперь идет, куда ни шло. Даешь, Таганка, сразу: "Или - или!" С ножом пристали к горлу - как не дать. Считают, что невинности лишили... Пусть думают - зачем разубеждать? А знать бы все наверняка и сразу б, Заранее предчувствовать беду! Но все же, сколь ни пробовали на зуб,- Мы целы на пятнадцатом году. Талантов - тьма! Созвездие, соцветье... И многие оправились от ран. В шестнадцать будет совершеннолетье, Дадут нам паспорт, может быть, загран. Все полосами, все должно меняться - Окажемся и в белой полосе! Нам очень скоро будет восемнадцать - Получим право голоса, как все. Мы в двадцать пять - даст бог - сочтем потери, Напишут дату на кокарде нам, А дальше можно только к высшей мере, А если нет - то к высшим орденам. Придут другие - в драме и в балете, И в опере опять поставят "Мать"... Но в пятьдесят - в другом тысячелетьи - Мы будем про пятнадцать вспоминать! У нас сегодня для желудков встряска! Долой сегодня лишний интеллект! Так разговляйтесь, потому что Пасха, И пейте за пятнадцать наших лет! Пятнадцать лет - не дата, так - Огрызок, недоедок. Полтинник - да! И четвертак. А то - ни так - ни эдак. А мы живем и не горим, Хотя в огне нет брода, Чего хотим, то говорим,- Слобода, брат, слобода!

1979
» к списку
» На отдельной странице

К 50-летию Плучека

В Москву я вылетаю из Одессы На лучшем из воздушных кораблей. Спешу не на пожар я и не на премьеру пьесы - На всеми долгожданный юбилей. Мне надо - где сегодня юбиляр И первый друг "Последнего парада". В Париже - Жан Габен и Жан Виллар, Там Ив Монтан, но мне туда не надо. Я долго за билетами скандалил, Аэрофлот поставив "на попа". "Да кто он?" - говорят, я им шепнул - и сразу дали: "Он постановщик "Бани" и "Клопа". Мне надо - где "Женитьба Фигаро", В которой много режиссерских штучек. Я мог бы в "Моссовет" пройти двором, Но мне не надо, мне туда, где Плучек. Сегодня - сдача пьесы на Таганке, Но, видно, он волшебник или маг,- Сегодня две премьеры, значит в ВТО - две пьянки, И все же здесь такой переаншлаг. Сегодня в цирке масса медведей, И c цирком конкурирует эстрада, Еще по телевизору хоккей - Там стон стоит, но мне туда не надо. Я прилетел - меня не принимают. Я даже струсил, думаю: беда! Но... знаете, бывает, и премьеры отменяют, А юбилей, к счастью, никогда. Я Ваш поклонник с некоторых пор, И низкий Вам поклон за Вашу лиру, За Ваш неувядаемый юмор, За вашу долголетнюю сатиру.

1969
» к списку
» На отдельной странице

К вершине

Памяти Михаила Хергиани Ты идешь по кромке ледника, Взгляд не отрывая от вершины. Горы спят, вдыхая облака, Выдыхая снежные лавины. Но они с тебя не сводят глаз - Будто бы тебе покой обещан, Предостерегая всякий раз Камнепадом и оскалом трещин. Горы знают - к ним пришла беда,- Дымом затянуло перевалы. Ты не отличал еще тогда От разрывов горные обвалы. Если ты о помощи просил - Громким эхом отзывались скалы, Ветер по ущельям разносил Эхо гор, как радиосигналы. И когда шел бой за перевал,- Чтобы не был ты врагом замечен, Каждый камень грудью прикрывал, Скалы сами подставляли плечи. Ложь, что умный в гору не пойдет! Ты пошел - ты не поверил слухам. И мягчал гранит, и таял лед, И туман у ног стелился пухом... Если в вечный снег навеки ты Ляжешь - над тобою, как над близким, Наклонятся горные хребты Самым прочным в мире обелиском.

1969
» к списку
» На отдельной странице

Каждому хочется малость погреться...

Каждому хочется малость погреться - Будь ты хоть гомо, хоть тля,- В космосе шастали как-то пришельцы - Вдруг впереди Земля, Наша родная Земля! Быть может, окончился ихний бензин, А может, заглохнул мотор, - Но навстречу им вышел какой-то кретин И затеял отчаянный спор... Нет бы - раскошелиться, И накормить пришельца... Нет бы - раскошелиться, А он - ни мычит, ни телится! Обидно за предков! И не важно что пришельцы Не ели черный хлеб, - Но в их тщедушном тельце - Огромный интеллект. И мозгу у пришельцев - Килограмм примерно шесть,- Ну, а у наших предков - Только челюсти и шерсть. Нет бы - раскошелиться, И накормить пришельца... Нет бы - раскошелиться, А он - ни мычит, ни телится! Обидно за предков!

1966
» к списку
» На отдельной странице

Как во городе во главном...

Как во городе во главном, Как известно - златоглавом, В белокаменных палатах, Знаменитых на весь свет, Воплотители эпохи - Лицедеи-скоморохи, У кого дела не плохи,- Собиралися на банкет. Для веселья есть причина: Ну, во-первых - дармовщина, Во-вторых - любой мужчина Может даму пригласить, И, потискав даму эту, По паркету весть к буфету И без денег - по билету - Накормить и закусить. И стоят в дверном проеме На великом том приеме На дежурстве и на стреме Тридцать три богатыря,- Им потеха - где шумиха, Там ребята эти лихо Крутят рученьки, но - тихо, Ничего не говоря. Но ханыга, прощелыга, Забулдыга и сквалыга - От монгольского от ига К нам в наследство перешли,- И они входящим - в спину - Хором, враз: "Даешь Мазину, Дармовую лососину И Мишеля Пиколи!"...В кабаке старинном "Каме" Парень кушал с мужиками,- Все ворочали мозгами - Кто хорош, а кто и плох. А когда кабак закрыли, Все решили: недопили,- И трезвейшего снабдили, Чтоб чего-то приволок. Парень этот для начала Чуть пошастал у вокзала - Там милиция терзала Сердобольных шоферов,- Он рванул тогда накатом К белокаменным палатам - Прямо в лапы к тем ребятам - По мосту, что через ров. Под дверьми все непролазней - Как у лобного на казни, И толпа побезобразней - Вся колышется, гудет,- Не прорвешься, хоть ты тресни! Но узнал один ровесник: "Это тот, который - песни,- Пропустите, пусть идет!" "Не толкайте, не подвинусь!" Думал он: а вдруг на вынос Не дадут - вот будет минус!.. Ах! Красотка на пути! Но <Ивану> не до крали,- Лишь бы только торговали, Лишь бы дали, лишь бы дали! Время - два без десяти. У буфета все нехитро: "Пять 'четверок', два пол-литра! Эй, мамаша, что сердита? Сдачи можешь не давать!.." Повернулся - а средь зала Краля эта танцевала: Вся блестела, вся сияла,- Как звезда - ни дать ни взять! И упали из подмышек Две "больших" и пять "малышек" (Жалко, жалко ребятишек - Тех, что бросил он в беде),- И осколки, как из улья, Разлетелись - и под стулья. А пред ним мелькала тулья Золотая на звезде. Он за воздухом к балконам,- Поздно! Вырвались со звоном И из сердца по салонам Покатились клапана... И, назло другим принцессам, Та - взглянула с интересом,- Хоть она, писала пресса, Хороша, но холодна. Одуревшие от рвенья, Рвались к месту преступленья Люди плотного сложенья, Засучивши рукава,- Но не сделалось скандала: Все кругом затанцевало - Знать, скандала не желала Предрассветная Москва. И заморские ехидны Говорили: "Ах, как стыдно! Это просто несолидно, Глупо так себя держать!.." Только негр на эту новость Укусил себя за ноготь - В Конго принято, должно быть, Так восторги выражать... Оказал ему услугу И оркестр с перепугу,- И толкнуло их друг к другу - Говорят, что сквозняком... И ушли они, не тронув Любопытных микрофонов, Так как не было талонов Спрыснуть встречу коньяком....Говорят, живут же люди В этом самом Голливуде И в Париже!.. Но - не будем: Пусть болтают куркули! Кстати, те, с кем был я в "Каме", Оказались мужиками: Не махали кулаками - Улыбнулись и ушли. И пошли летать в столице Нежилые небылицы: Молодицы - не девицы - Словно деньгами сорят,- В подворотнях, где потише, И в мансардах, возле крыши, И в местах еще повыше - Разговоры говорят.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Как зайдешь в бистро-столовку...

Михаилу - чьим другом посчастливилось быть мне! Как зайдешь в бистро-столовку, По пивку ударишь - Вспоминай всегда про Вовку: Где, мол, друг-товарищ! <А> в лицо - трехстопным матом, Можешь - хоть до драки,- Про себя же помни: братом Вовчик был Шемяке. Баба, как наседка, квохчет (Не было печали!),- Вспоминай! Быть может, Вовчик - "Поминай как звали!" M.Chemiakin - всегда, везде Шемякин,- А посему французский не учи!.. Как хороши, как свежи были маки, Из коих смерть схимичили врачи!............................ Мишка! Милый! Брат мой Мишка! Разрази нас гром!- Поживем еще, братишка, Po-gi-viom!

1980
» к списку
» На отдельной странице

Как по Волге-Матушке...

Как по Волге-Матушке, по реке-кормилице, Все суда с товарами, струги да ладьи. И не надорвалася, и не притомилася - Ноша не тяжелая, корабли свои. Вниз по Волге плавая, прохожу пороги я И гляжу на правые берега пологие. Там камыш шевелится, поперек ломается, Справа берег стелется, слева - поднимается. Волга песни слышала хлеще, чем "Дубинушка", В ней вода исхлестана пулями врагов. И плыла по матушке наша кровь-кровинушка, Стыла бурой пеною возле берегов. Долго в воды пресные лились слезы строгие. Берега отвесные, берега пологие, Плакали, измызганы острыми подковами, Но теперь зализаны злые раны волнами. Что-то с вами сделалось, города старинные - Там, где стены древние, на холмах кремли, Словно пробудилися молодцы былинные И, числом несметные, встали из земли. Лапами грабастая, корабли стараются, Тянут баржи с Каспия, тянут-надрываются, Тянут, не оглянутся, и на версты многие За крутыми тянутся берега пологие.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Как-то раз, цитаты Мао прочитав...

Как-то раз, цитаты Мао прочитав, Вышли к нам они с большим его портретом,- Мы тогда чуть-чуть нарушили устав... Остальное вам известно по газетам. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. При поддержке минометного огня, Молча, медленно, как будто на охоту, Рать китайская бежала на меня,- Позже выяснилось - численностью в роту. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Раньше - локти хоть кусать, но не стрелять, Лучше дома пить сгущенное какао,- Но сегодня приказали: не пускать,- Теперь вам шиш, но пасаран, товарищ Мао! Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Раньше я стрелял с колена - на бегу,- Не привык я просто к медленным решеньям, Раньше я стрелял по мнимому врагу, А теперь придется по живым мишеням. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Мины падают, и рота так и прет - Кто как может - по воде, не зная броду... Что обидно - этот самый миномет Подарили мы китайскому народу. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Он давно - великий кормчий - вылезал, А теперь, не успокоившись на этом, Наши братья залегли - и дали залп... Остальное вам известно по газетам.

1969
» к списку
» На отдельной странице

Катерина, Катя, Катерина!..

Катерина, Катя, Катерина! Все в тебе, ну все в тебе по мне! Ты как елка: стоишь рупь с полтиной, Нарядить - поднимешься в цене. Я тебя одену в пан и бархат, В пух и прах и в бога душу, вот,- Будешь ты не хуже, чем Тамарка, Что лишил я жизни в прошлый год. Ты не бойся, Катя, Катерина,- Наша жизнь как речка потечет! Что там жизнь! Не жизнь наша - малина! Я ведь режу баб не каждый год. Катерина, хватит сомневаться,- Разорву рубаху на груди! Вот им всем! Поехали кататься! Панихида будет впереди...

1965
» к списку
» На отдельной странице

Клич глашатаев

Если в этот скорбный час Спустим рукава - Соловей освищeт нас И пойдет молва: Дескать, силой царский трон Все скудней, Ел, мол, мало каши он, Евстигней. Кто же все же уймет шайку-лейку, Кто на подвиги ратны горазд, Царь тому дорогому шубейку От щедрот своих царских отдаст! Если кровь у кого горяча,- Саблей бей, пикой лихо коли! Царь дарует вам шубу с плеча - Из естественной выхухоли! Торопись указ зачесть, Изданный не зря! Кто заступится за честь Батюшки-царя, Кто разбойника уймет Соловья,- К государю попадет В сыновья! Кто оружьем побьет образину, Кто проучит его кулаком, Тот от царства возьмет половину, Ну а дочку - дак всю целиком! Сей указ - без обману-коварства: За печатью, как в сказке, точь-в-точь. В бой - за восемь шестнадцатых царства, Да за целую царскую дочь!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Когда я об стену разбил лицо и члены...

Когда я об стену разбил лицо и члены И все, что только было можно, произнес, Вдруг сзади тихое шептанье раздалось: - Я умоляю вас, пока не трожьте вены. При ваших нервах и при вашей худобе Не лучше ль чаю? Или огненный напиток? Чем учинять членовредительство себе, Оставьте что-нибудь нетронутым для пыток. - Он сказал мне, - приляг, Успокойся, не плачь. - Он сказал: - Я не враг, Я - твой верный палач. Уж не за полночь - за три, Давай отдохнем. Нам ведь все-таки завтра Работать вдвоем. Раз дело приняло приятный оборот - Чем черт не шутит - может, правда, выпить чаю? - Но только, знаете, весь ваш палачий род Я, как вы можете представить, презираю. Он попросил: - Не трожьте грязное белье. Я сам к палачеству пристрастья не питаю. Но вы войдите в положение мое - Я здесь на службе состою, я здесь пытаю. И не людям, прости, - Счет веду головам. Ваш удел - не ахти, Но завидую вам. Право, я не шучу, Я смотрю делово - Говори что хочу, Обзывай хоть кого. Он был обсыпан белой перхотью, как содой, Он говорил, сморкаясь в старое пальто: - Приговоренный обладает, как никто, Свободой слова, то есть подлинной свободой. И я избавился от острой неприязни И посочувствовал дурной его судьбе. - Как жизнь? -спросил меня палач. - Да так себе... - Спросил бы лучше он: как смерть - за час до казни?.. - Ах, прощенья прошу, - Важно знать палачу, Что, когда я вишу, Я ногами сучу. Да у плахи сперва Хорошо б подмели, Чтоб моя голова Не валялась в пыли. Чай закипел, положен сахар по две ложки. - Спасибо! - Что вы! Не извольте возражать! Вам скрутят ноги, чтоб сученья избежать, А грязи нет, - у нас ковровые дорожки. -Ах, да неужто ли подобное возможно!- От умиленья я всплакнул и лег ничком. Он быстро шею мне потрогал осторожно И одобрительно почмокал языком. Он шепнул: Ни гугу! Здесь кругом стукачи. Чем смогу - помогу, Только ты не молчи. Стану ноги пилить - Можешь ересь болтать, Чтобы казнь отдалить, Буду дольше пытать. Не ночь пред казнью, а души отдохновенье! А я уже дождаться утра не могу. Когда он станет жечь меня и гнуть в дугу, Я крикну весело: - Остановись, мгновенье, - Чтоб стоны с воплями остались на губах! - Какую музыку, - спросил он, - дать при этом? Я, признаюсь, питаю слабость к менуэтам, Но есть в коллекции у них и Оффенбах. Будет больно - поплачь, Если невмоготу, - Намекнул мне палач. - Хорошо, я учту. Подбодрил меня он, Правда, сам загрустил - Помнят тех, кто казнен, А не тех, кто казнил. Развлек меня про гильотину анекдотом, Назвав ее лишь подражаньем топору Он посочувствовал французкому двору И не казненным, а убитым гугенотам. Жалел о том, что кол в России упразднен, Был оживлен и сыпал датами привычно. Он знал доподлинно - кто, где и как казнен, И горевал о тех, над кем работал лично. - Раньше, - он говорил, - Я дровишки рубил, Я и стриг, я и брил, И с ружьишком ходил. Тратил пыл в пустоту И губил свой талант, А на этом посту Повернулось на лад. Некстати вспомнил дату смерти Пугачева, Рубил, должно быть, для наглядности, рукой. А в то же время знать не знал, кто он такой, - Невелико образованье палачево. Парок над чаем тонкой змейкой извивался, Он дул на воду, грея руки о стекло. Об инквизиции с почтеньем отзывался И об опричниках - особенно тепло. Мы гоняли чаи, Вдруг палач зарыдал - Дескать, жертвы мои Все идут на скандал. - Ах, вы тяжкие дни, Палачева стерня. Ну за что же они Ненавидят меня? Он мне поведал назначенье инструментов. Все так не страшно - и палач как добрый врач. - Но на работе до поры все это прячь, Чтоб понапрасну не нервировать клиентов. Бывает, только его в чувство приведешь, Водой окатишь и поставишь Оффенбаха, А он примерится, когда ты подойдешь, Возьмет и плюнет. И испорчена рубаха. Накричали речей Мы за клан палачей. Мы за всех палачей Пили чай, чай ничей. Я совсем обалдел, Чуть не лопнул, крича. Я орал: - Кто посмел Обижать палача?! Смежила веки мне предсмертная усталость. Уже светало, наше время истекло. Но мне хотя бы перед смертью повезло - Такую ночь провел, не каждому досталось! Он пожелал мне доброй ночи на прощанье, Согнал назойливую муху мне с плеча. Как жаль, недолго мне хранить воспоминанье И образ доброго чудного палача.

1978
» к списку
» На отдельной странице

Когда я отпою и отыграю...

Когда я отпою и отыграю, Где кончу я, на чем - не угадать? Но лишь одно наверное я знаю: Мне будет не хотеться умирать! Посажен на литую цепь почета, И звенья славы мне не по зубам... Зй, кто стучит в дубовые ворота Костяшками по кованым скобам!.. Ответа нет,- но там стоят, я знаю, Кому не так страшны цепные псы. Но вот над изгородью замечаю Знакомый серп отточенной косы... Я перетру серебряный ошейник И золотую цепь перегрызу, Перемахну забор, ворвусь в репейник, Порву бока - и выбегу в грозу!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Когда я спотыкаюсь на стихах...

Когда я спотыкаюсь на стихах, Когда ни до размеров, ни до рифм,- Тогда друзьям пою о моряках, До белых пальцев стискивая гриф. Всем делам моим на суше вопреки И назло моим заботам на земле Вы возьмите меня в море, моряки, Я все вахты отстою на корабле! Любая тварь по морю знай плывет, Под винт попасть не каждый норовит,- А здесь, на суше, встречный пешеход Наступит, оттолкнет - и убежит. Всем делам моим на суше вопреки И назло моим заботам на земле Вы возьмите меня в море, моряки, Я все вахты отстою на корабле! Известно вам - мир не на трех китах, А нам известно - он не на троих. Вам вольничать нельзя в чужих портах - А я забыл, как вольничать в своих. Так всем делам моим на суше вопреки, И назло моим заботам на земле Вы за мной пришлите шлюпку, моряки, Поднесите рюмку водки на весле!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Козел отпущения

В заповеднике (вот в каком - забыл) Жил да был Козел - роги длинные,- Хоть с волками жил - не по-волчьи выл - Блеял песенки, да все козлиные. И пощипывал он травку, и нагуливал бока, Не услышишь от него худого слова,- Толку было с него, правда, как с козла молока, Но вреда, однако, тоже - никакого. Жил на выпасе, возле озерка, Не вторгаясь в чужие владения,- Но заметили скромного Козлика И избрали в козлы отпущения! Например, Медведь - баламут и плут - Обхамит кого-нибудь по-медвежьему,- Враз Козла найдут, приведут и бьют: По рогам ему и промеж ему... Не противился он, серенький, насилию со злом, А сносил побои весело и гордо. Сам Медведь сказал: "Робяты, я горжусь Козлом - Героическая личность, козья морда!" Берегли Козла как наследника,- Вышло даже в лесу запрещение С территории заповедника Отпускать Козла отпущения. А Козел себе все скакал козлом, Но пошаливать он стал втихимолочку: Как-то бороду завязал узлом - Из кустов назвал Волка сволочью. А когда очередное отпущенье получал - Все за то, что волки лишку откусили,- Он, как будто бы случайно, по-медвежьи зарычал,- Но внимания тогда не обратили. Пока хищники меж собой дрались, В заповеднике крепло мнение, Что дороже всех медведей и лис - Дорогой Козел отпущения! Услыхал Козел - да и стал таков: "Эй, вы, бурые,- кричит,- эй вы, пегие! Отниму у вас рацион волков И медвежие привилегии! Покажу вам "козью морду" настоящую в лесу, Распишу туда-сюда по трафарету,- Всех на роги намотаю и по кочкам разнесу, И ославлю по всему по белу свету! Не один из вас будет землю жрать, Все подохнете без прощения,- Отпускать грехи кому - это мне решать: Это я - Козел отпущения!"...В заповеднике (вот в каком забыл) Правит бал Козел не по-прежнему: Он с волками жил - и по-волчьи взвыл,- И орет теперь по-медвежьему.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Колыбельная Хопкинсона

Спи, дитя! Май беби, бай! Много сил скопи. Ду ю вонт ту слип? - Отдыхай, Улыбнись - и спи! Колыбельной заглушен Посторонний гул. Пусть тебе приснится сон, Что весь мир уснул. Мир внизу, а ты над ним В сладком сне паришь. Вот Москва, древний Рим И ночной Париж. И с тобою в унисон Голоса поют. Правда, это только сон, А во сне - растут. Может быть, все может быть: Ты когда-нибудь Наяву повторить Сможешь этот путь. Над землею полетишь Выше крыш и крон,- А пока ты крепко спишь - Досмотри свой сон!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Кони привередливые

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому краю Я коней своих нагайкою стегаю, - погоняю, - Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю, Чую, с гибельным восторгом - пропадаю, пропадаю! Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Вы тугую не слушайте плеть! Но что-то кони мне попались привередливые, И дожить не успел, мне допеть не успеть! Я коней напою, Я куплет допою,- Хоть немного еще постою на краю!... Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони, И в санях меня галопом повлекут по снегу утром. Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони! Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту! Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Не указчики вам кнут и плеть. Но что-то кони мне попались привередливые, И дожить я не смог, мне допеть не успеть. Я коней напою, Я куплет допою,- Хоть немного еще постою на краю!... Мы успели - в гости к богу не бывает опозданий. Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами? Или это колокольчик весь зашелся от рыданий, Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани? Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее! Умоляю вас вскачь не лететь! Но что-то кони мне достались привередливые, Коль дожить не успел, так хотя бы допеть! Я коней напою, Я куплет допою,- Хоть мгновенье еще постою на краю!...

1972
» к списку
» На отдельной странице

Корабли постоят

Корабли постоят и ложатся на курс, Но они возвращаются сквозь непогоды. Не пройдет и полгода - и я появлюсь, Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти на полгода. Возвращаются все, кроме лучших друзей, Кроме самых любимых и преданных женщин. Возвращаются все, - кроме тех, кто нужней. Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе - еще меньше. Но мне хочется думать, что это не так, - Что сжигать корабли скоро выйдет из моды. Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и мечтах. Я, конечно, спою, я, конечно, спою, - не пройдет и полгода.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Королевское шествие

Мы браво и плотно сомкнули ряды, Как пули в обойме, как карты в колоде. Король среди нас, мы горды, Мы шествуем бодро при нашем народе!.. Падайте лицами вниз, вниз,- Вам это право дано: Пред королем падайте ниц,- В слякоть и грязь - все равно! Нет-нет, у народа не трудная роль: Упасть на колени - какая проблема!- За все отвечает Король, А коль не Король, то тогда - Королева! Падайте лицами вниз, вниз,- Вам это право дано: Пред королем падайте ниц,- В слякоть и грязь - все равно!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Красивых любят чаще и прилежней...

Красивых любят чаще и прилежней, Веселых любят меньше, но быстрей,- И молчаливых любят, только реже, Зато уж если любят, то сильней. Не кричи нежных слов, не кричи, До поры подержи их в неволе,- Пусть кричат пароходы в ночи, Ну а ты промолчи, промолчи,- Поспешишь - и ищи ветра в поле. Она читает грустные романы,- Ну пусть сравнит, и ты доверься ей,- Ведь появились черные тюльпаны - Чтобы казались белые белей. Не кричи нежных слов, не кричи, До поры подержи их в неволе,- Пусть поэты кричат и грачи, Ну а ты промолчи, промолчи,- Поспешишь - и ищи ветра в поле. Слова бегут, им тесно - ну и что же!- Ты никогда не бойся опоздать. Их много - слов, но все же если можешь - Скажи, когда не можешь не сказать. Но не кричи этих слов, не кричи, До поры подержи их в неволе,- Пусть кричат пароходы в ночи... Замолчи, промолчи, промолчи,- Поспешишь - и ищи ветра в поле.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Красное, зеленое, желтое, лиловое...

Красное, зеленое, желтое, лиловое, Самое красивое - на твои бока, А если что дешевое - то новое, фартовое,- А ты мне только водку, ну и реже - коньяка. Бабу ненасытную, стерву неприкрытую Сколько раз я спрашивал: "Хватит ли, мой свет?" А ты всегда испитая, здоровая, небитая - Давала мене водку и кричала: "Еще нет". На тебя, отраву, деньги словно с неба сыпались - Крупными купюрами, займом золотым,- Но однажды всыпались, и сколько мы не рыпались,- Все прошло, исчезло, словно с яблонь белый дым. А бог с тобой, с проклятою, с твоею верной клятвою О том, что будешь ждать меня ты долгие года,- А ну тебя, патлатую, тебя саму и мать твою! Живи себе, как хочешь - я уехал навсегда!

1961
» к списку
» На отдельной странице

Кругом пятьсот

Я вышел ростом и лицом - Спасибо матери с отцом,- С людьми в ладу - не понукал, не помыкал, Спины не гнул - прямым ходил, Я в ус не дул, и жил как жил, И голове своей руками помогал... Но был донос и был навет - Кругом пятьсот и наших нет,- Был кабинет с табличкой: "Время уважай",- Там прямо без соли едят, Там штемпель ставят наугад, Кладут в конверт - и посылают за Можай. Потом - зачет, потом - домой С семью годами за спиной,- Висят года на мне - ни бросить, ни продать. Но на начальника попал, Который бойко вербовал,- И за Урал машины стал перегонять. Дорога, а в дороге - МАЗ, Который по уши увяз, В кабине - тьма, напарник третий час молчит,- Хоть бы кричал, аж зло берет - Назад пятьсот, пятьсот вперед, А он - зубами "Танец с саблями" стучит! Мы оба знали про маршрут, Что этот МАЗ на стройках ждут,- А наше дело - сел, поехал - ночь, полночь! Ну надо ж так - под Новый год - Назад пятьсот, пятьсот вперед,- Сигналим зря - пурга, и некому помочь! "Глуши мотор,- он говорит,- Пусть этот МАЗ огнем горит!" Мол, видишь сам - тут больше нечего ловить. Мол, видишь сам - кругом пятьсот, А к ночи точно - занесет,- Так заровняет, что не надо хоронить!.. Я отвечаю: "Не канючь!" А он - за гаечный за ключ, И волком смотрит (Он вообще бывает крут),- А что ему - кругом пятьсот, И кто кого переживет, Тот и докажет, кто был прав, когда припрут! Он был мне больше, чем родня - Он ел с ладони у меня,- А тут глядит в глаза - и холодно спине. А что ему - кругом пятьсот, И кто там после разберет, Что он забыл, кто я ему и кто он мне! И он ушел куда-то вбок. Я отпустил, а сам - прилег,- Мне снился сон про наш "веселый" наворот: Что будто вновь кругом пятьсот, Ищу я выход из ворот,- Но нет его, есть только вход, и то - не тот....Конец простой: пришел тягач, И там был трос, и там был врач, И МАЗ попал куда положено ему,- И он пришел - трясется весь... А там - опять далекий рейс,- Я зла не помню - я опять его возьму!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Кто старше нас на четверть века...

Кто старше нас на четверть века, тот Уже постиг и близости и дали. Им повезло - и кровь, и дым, и пот Они понюхали, хлебнули, повидали, Прошли через бригаду или взвод. И ехали в теплушках - не в тепле - На стройки, на фронты и на рабфаки. Они ходили в люди по земле И в штыковые жесткие атаки. То время эшелонное прошло - В плацкартах едем, травим анекдоты... Мы не ходили - шашки наголо, В отчаяньи не падали на доты. И все-таки традиция живет: Взяты не все вершины и преграды,- Не потому ли летом каждый год Идем в студенческие наши стройотряды И сверх программы мы сдаем зачет. Песок в глазах, в одежде и в зубах - Мы против ветра держим путь на тракте, На дивногорских каменных столбах Хребты себе ломаем и характер. Мы гнемся в три погибели - ну, что ж, Такой уж ветер... Только, друг, ты знаешь,- Зато ничем нас после не согнешь, Зато нас на равнине не сломаешь!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Кто-то высмотрел плод...

Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел, Потрусили за ствол - он упал, упал... Вот вам песня о том, кто не спел, не спел, И что голос имел - не узнал, не узнал. Может, были с судьбой нелады, нелады, И со случаем плохи дела, дела, А тугая струна на лады, на лады С незаметным изъяном легла. Он начал робко - с ноты "до", Но не допел ее не до... Недозвучал его аккорд, аккорд И никого не вдохновил... Собака лаяла, а кот Мышей ловил... Смешно! Не правда ли, смешно! Смешно! А он шутил - недошутил, Недораспробовал вино И даже недопригубил. Он пока лишь затеивал спор, спор Неуверенно и не спеша, Словно капельки пота из пор, Из-под кожи сочилась душа. Только начал дуэль на ковре, Еле-еле, едва приступил. Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре, И судья еще счет не открыл. Он хотел знать все от и до, Но не добрался он, не до... Ни до догадки, ни до дна, Не докопался до глубин, И ту, которая одна, Не долюбил, не долюбил! Смешно, не правда ли, смешно? А он спешил - недоспешил. Осталось недорешено, Все то, что он недорешил. Ни единою буквой не лгу - Он был чистого слога слуга, И писал ей стихи на снегу,- К сожалению, тают снега. Но тогда еще был снегопад И свобода писать на снегу. И большие снежинки и град Он губами хватал на бегу. Но к ней в серебряном ландо Он не добрался и не до... Не добежал, бегун-беглец, Не долетел, не доскакал, А звездный знак его - Телец - Холодный Млечный Путь лакал. Смешно, не правда ли, смешно, Когда секунд недостает,- Недостающее звено - И недолет, и недолет. Смешно, не правда ли? Ну, вот,- И вам смешно, и даже мне. Конь на скаку и птица влет,- По чьей вине, по чьей вине?

1973
» к списку
» На отдельной странице

Куда все делось и откуда что берется...

Куда все делось и откуда что берется - Одновременно два вопроса не решить. Абрашка Фукс у Ривочки пасется: Одна осталась - и пригрела поца,- Он на себя ее заставил шить. Ах, времена - и эти.. как их.. - нравы!- <На> древнем римском это - "темпера о морес",- Брильянты вынуты из их оправы, По всей Одессе тут и там канавы,- Для русских - цимес, для еврейских - цорес. Кто с тихим вздохом вспомянет: "Ах, да!"- И душу господу подарит, вспоминая Тот удивительный момент, когда На Дерибасовской открылася пивная? Забыть нельзя, а если вспомнить - это мука! Я на Привозе встретил Мишку - что за тон! Я предложил: "Поговорим за Дюка!" "Поговорим,- ответил мне гадюка,- Но за того, который Эллингтон". Ну что с того, что он одет весь в норке, Что скоро едет, что последний сдал анализ, Что он одной ногой уже в Нью-Йорке!- Ведь было время - мы у Каца Борьки Почти что с Мишком этим не кивались.

1979
» к списку
» На отдельной странице

Куплеты Гусева

Я на виду - и действием и взглядом Я выдаю присутствие свое. Нат Пинкертон и Шерлок Холмс - старье! Спокойно спите, люди: Гусев - рядом! Мой метод прост - сажусь на хвост и не слезаю. Преступник - это на здоровом теле прыщик,- И я мерзавцу о себе напоминаю: Я здесь - я вот он,- на то я сыщик! Волнуются преступнички, Что сыщик не безлик, И оставляют, субчики, Следочки на приступочке, Шифровочки на тумбочке,- Достаточно улик. Работу стою по системе четкой, Я не скрываюсь, не слежу тайком,- И пострадавший будет с кошельком, Ну а преступник - будет за решеткой. Идет преступник на отчаянные трюки, Ничем не брезгует, на подкуп тратит тыщи,- Но я ему заламываю руки: Я здесь - я вот он,- на то я сыщик! Волнуются преступнички, Что сыщик не безлик, И оставляют, субчики, Следочки на приступочке, Шифровочки на тумбочке,- Достаточно улик. Вот я иду уверенной походкой: Пусть знает враг - я в план его проник! Конец один - преступник за решеткой: Его сам Гусев взял за воротник!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Куплеты кассира и казначея

Когда пуста казна, Тогда страна бедна, И если грянет война, Так всем настанет хана. Но если казна полна, То может лопнуть она,- А если лопнет казна, Так всем нам грош цена. Ну а наша профессия - Изнутри и извне Сохранять равновесие В этой самой казне. Мы - дружки закадычные, Любим хвать и похвать,- Сядем в карты играть. - Только чур на наличные! - Только чур мухлевать! - Вот я - смотритель касс, Я вроде - кассоглаз, Хотя за мной-то как раз И нужен бы глаз да глаз. - А я забыл, кто я. Звук злата все звончей. Казна - известно чья? А я - так казначей?! Мы долги полной платою Отдаем целиком, Подгребаем лопатою И горстями гребем. Нас понять захотите ли - Двух друзей-горемык? - Не хотим мы тюрьмы: Мы же не расхитители - Уравнители мы. У нас болит спина, По швам трещит казна,- Играем без отдыха-сна - И будет казна спасена. Легко, без кутерьмы, Когда придут нас брать, Дойдем мы до тюрьмы - Туда рукой подать. Зато наша профессия - Изнутри и извне Сохранять равновесие В этой самой казне. Нас понять захотите ли - Двух друзей-горемык? - не хотим мы тюрьмы: Мы же не расхитители - Уравнители мы.

1974
» к списку
» На отдельной странице

Куплеты нечистой силы

- Я - Баба-Яга, Вот и вся недолга, Я езжу в немазанной ступе. Я к русскому духу не очень строга: Люблю его... сваренным в супе. Ох, надоело по лесу гонять, Зелье я переварила... Нет, что-то стала совсем изменять Наша нечистая сила! - Добрый день! Добрый тень! Я - дак Оборотень! Неловко вчерась обернулся: Хотел превратиться в дырявый плетень, Да вот посередке запнулся. И кто я теперь - самому не понять,- Эк меня, братцы, скривило!.. Нет, что-то стала совсем изменять Наша нечистая сила! - Я - старый больной Озорной Водяной, Но мне надоела квартира: Лежу под корягой, простуженный, злой, Ведь омуте - мокро и сыро. Вижу намедни - утопленник. Хвать! А он меня - пяткой по рылу!.. Нет, перестали совсем уважать Нашу нечистую силу! - Такие дела: Лешачиха со зла, Лишив меня лешешевелюры, Вчера из дупла на мороз прогнала - У ней с Водяным шуры-муры. Со свету стали совсем изживать - Прост-таки гонят в могилу... Нет, перестали совсем уважать Нашу нечистую силу!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Куплеты про старую Одессу

Дамы, господа,- других не вижу здесь, Блеск, изыск и общество прелестны! Сотвори, господь, хоть пятьдесят Одесс,- Все равно в Одессе будет тесно. Говорят, что здесь бывала Королева из Непала И какой-то крупный лорд из Эдинбурга, И отсюда много ближе До Берлина и Парижа, Чем из даже самого Санкт-Петербурга. Вот приехал в город меценат и крез, Весь в деньгах, с задатками повесы. Если был он с гонором, так будет - без, Шаг ступив по улицам Одессы. Из подробностей пикантных - Две: мужчин столь элегантных В целом свете вряд ли встретить бы смогли вы; Ну, а женщины Одессы - Все скромны, все поэтессы, Все умны, а в крайнем случае, красивы. Грузчики в порту, которым равных нет, Отдыхают с баснями Крылова. Если вы чуть-чуть художник и поэт, Вас поймут в Одессе с полуслова. Нет прохода здесь, клянусь вам, От любителей искусства, И об этом много раз писали в прессе. Если в Англии и в Штатах Недостаток в меценатах, Пусть приедут позаимствуют в Одессе. Дамы, господа, я восхищен и смят. Мадам, месье, я счастлив, что таиться! Леди, джентельмены, я готов стократ Умереть и снова здесь родиться. Все в Одессе: море, песни, Порт, бульвар и много лестниц, Крабы, устрицы, акации, maisons chantees. Да, наш город процветает, Но в Одессе не хватает Самой малости - театра варьете! maisons chantees - (фр.) кафешантаны, произн. мезон шанте.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Купола

Михаилу Как засмотрится мне нынче, как задышится? Воздух крут перед грозой, крут да вязок. Что споется мне сегодня, что услышится? Птицы вещие поют - да все из сказок. Птица Сирин мне радостно скалится - Веселит, зазывает из гнезд, А напротив - тоскует-печалится, Травит душу чудной Алконост. Словно семь заветных струн Зазвенели в свой черед - Это птица Гамаюн Надежду подает! В синем небе, колокольнями проколотом,- Медный колокол, медный колокол - То ль возрадовался, то ли осерчал... Купола в России кроют чистым золотом - Чтобы чаще Господь замечал. Я стою, как перед вечною загадкою, Пред великою да сказочной страною - Перед солоно - да горько-кисло-сладкою, Голубою, родниковою, ржаною. Грязью чавкая жирной да ржавою, Вязнут лошади по стремена, Но влекут меня сонной державою, Что раскисла, опухла от сна. Словно семь богатых лун На пути моем встает - То птица Гамаюн Надежду подает! Душу, сбитую утратами да тратами, Душу, стертую перекатами,- Если до крови лоскут истончал,- Залатаю золотыми я заплатами - Чтобы чаще Господь замечал!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Лежит камень в степи

Артуру Макарову Лежит камень в степи, А под него вода течет, А на камне написано слово: "Кто направо пойдет - Ничего не найдет, А кто прямо пойдет - Никуда не придет, Кто налево пойдет - Ничего не поймет И ни за грош пропадет". Перед камнем стоят Без коней и без мечей И решают: идти иль не надо. Был один из них зол, Он направо пошел, В одиночку пошел,- Ничего не нашел - Ни деревни, ни сел,- И обратно пришел. Прямо нету пути - Никуда не прийти, Но один не поверил в заклятья И, подобравши подол, Напрямую пошел,- Сколько он ни бродил - Никуда не добрел, - Он вернулся и пил, Он обратно пришел. Ну а третий - был дурак, Ничего не знал и так, И пошел без опаски налево. Долго ль, коротко ль шагал - И совсем не страдал, Пил, гулял и отдыхал, Ничего не понимал,- Ничего не понимал, Так всю жизнь и прошагал - И не сгинул, и не пропал.

1962
» к списку
» На отдельной странице

Лекция о международном положении

Я вам, ребяты, на мозги не капаю, Но вот он - перегиб и парадокс: Ковой-то выбирают римским папою - Ковой-то запирают в тесный бокс. Там все места - блатные расхватали и Пришипились, надеясь на авось,- Тем временем во всей честной Италии На папу кандидата не нашлось. Жаль, на меня не вовремя накинули аркан,- Я б засосал стакан - и в Ватикан! Церковники хлебальники разинули, Замешкался маленько Ватикан,- Мы тут им папу римского подкинули - Из наших, из поляков, из славян. Сижу на нарах я, в Нарофоминске я. Когда б ты знала, жизнь мою губя, Что я бы мог бы выйти в папы римские,- А в мамы взять - естественно, тебя! Жаль на меня не вовремя накинули аркан,- Я б засосал стакан - и в Ватикан! При власти, при деньгах ли, при короне ли - Судьба людей швыряет как котят. Но как мы место шаха проворонили?! Нам этого потомки не простят! Шах расписался в полном неумении - Вот тут его возьми и замени! Где взять? У нас любой второй в Туркмении - Аятолла и даже Хомейни. Всю жизнь мою в ворота бью рогами, как баран,- А мне бы взять Коран - и в Тегеран! В Америке ли, в Азии, в Европе ли - Тот нездоров, а этот вдруг умрет... Вот место Голды Меир мы прохлопали,- А там - на четверть бывший наш народ. Плывут у нас по Волге ли, по Каме ли Таланты - все при шпаге, при плаще,- Руслан Халилов, мой сосед по камере,- Там Мао делать нечего вообще! -

1978
» к списку
» На отдельной странице

Летела жизнь

Я сам с Ростова, а вообще подкидыш - Я мог бы быть с каких угодно мест, - И если ты, мой Бог, меня не выдашь, Тогда моя Свинья меня не съест. Живу - везде, сейчас, к примеру, - в Туле. Живу - и не считаю ни потерь, ни барышей. Из детства помню детский дом в ауле В республике чечено-ингушей. Они нам детских душ не загубили, Делили с нами пищу и судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Я сам не знал, в кого я воспитаюсь, Любил друзей, гостей и анашу. Теперь чуть что, чего - за нож хватаюсь, - Которого, по счастью, не ношу. Как сбитый куст я по ветру волокся, Питался при дороге, помня зло, но и добро. Я хорошо усвоил чувство локтя, - Который мне совали под ребро. Бывал я там, где и другие были, - Все те, с кем резал пополам судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетела с выхлопом в трубу. Нас закаляли в климате морозном, Нет никому ни в чем отказа там. Так что чечены, жившие при Грозном, Намылились с Кавказа в Казахстан. А там - Сибирь - лафа для брадобреев: Скопление народов и нестриженных бичей, - Где место есть для зеков, для евреев И недоистребленных басмачей. В Анадыре что надо мы намыли, Нам там ломы ломали на горбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Мы пили все, включая политуру, - И лак, и клей, стараясь не взболтнуть. Мы спиртом обманули пулю-дуру - Так, что ли, умных нам не обмануть?! Пью водку под орехи для потехи, Коньяк под плов с узбеками, по-ихнему - пилав, - В Норильске, например, в горячем цехе Мы пробовали пить стальной расплав. Мы дыры в деснах золотом забили, Состарюсь - выну - денег наскребу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Какие песни пели мы в ауле! Как прыгали по скалам нагишом! Пока меня с пути на завернули, Писался я чечено-ингушом. Одним досталась рана ножевая, Другим - дела другие, ну а третьим - третья треть... Сибирь, Сибирь - держава бичевая, - Где есть где жить и есть где помереть. Я был кудряв, но кудри истребили - Семь пядей из-за лысины во лбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетела с выхлопом в трубу. Воспоминанья только потревожь я - Всегда одно: "На помощь! Караул!.." Вот бьют чеченов немцы из Поволжья, А место битвы - город Барнаул. Когда дошло почти до самосуда, Я встал горой за горцев, чье-то горло теребя, - Те и другие были не отсюда, Но воевали, словно за себя. А те, кто нас на подвиги подбили, Давно лежат и корчатся в гробу, - Их всех свезли туда в автомобиле, А самый главный - вылетел в трубу.

1977
» к списку
» На отдельной странице

Лирическая

Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно. Живешь в заколдованном диком лесу, Откуда уйти невозможно. Пусть черемухи сохнут бельем на ветру, Пусть дождем опадают сирени - Все равно я отсюда тебя заберу Во дворец, где играют свирели. Твой мир колдунами на тысячи лет Укрыт от меня и от света. И думаешь ты, что прекраснее нет, Чем лес заколдованный этот. Пусть на листьях не будет росы поутру, Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,- Все равно я отсюда тебя заберу В светлый терем с балконом на море. В какой день недели, в котором часу Ты выйдешь ко мне осторожно? Когда я тебя на руках унесу Туда, где найти невозможно? Украду, если кража тебе по душе,- Зря ли я столько сил разбазарил? Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, Если терем с дворцом кто-то занял!

1969
» к списку
» На отдельной странице

Лошадей двадцать тысяч...

Александру Назаренко и экипажу теплохода "Шота Руставели" Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты - И хрипят табуны, стервенея, внизу. На глазах от натуги худеют канаты, Из себя на причал выжимая слезу. И команды короткие, злые Быстрый ветер уносит во тьму: "Кранцы за борт!", "Отдать носовые!" И - "Буксир, подработать корму!" Капитан, чуть улыбаясь,- Молвил только "Молодцы",- Тем, кто с сушей расставаясь, Не хотел рубить концы. Переход - двадцать дней, - рассыхаются шлюпки, Нынче утром последний отстал альбатрос... Хоть бы - шторм! Или лучше - чтоб в радиорубке Обалдевший радист принял чей-нибудь SOS. Так и есть: трое - месяц в корыте, Яхту вдребезги кит размотал... Так за что вы нас благодарите - Вам спасибо за этот аврал! Только снова назад обращаются взоры - Цепко держит земля, все и так и не так: Почему слишком долго не сходятся створы, Почему слишком часто мигает маяк?! Капитан, чуть улыбаясь, Молвил тихо: "Молодцы!" Тем, кто с жизнью расставаясь, Не хотел рубить концы. И опять будут Фиджи, и порт Кюрасао, И еще черта в ступе и бог знает что, И красивейший в мире фиорд Мильфорсаун - Все, куда я ногой не ступал, но зато - Пришвартуетесь вы на Таити И прокрутите запись мою,- Через самый большой усилитель Я про вас на Таити спою. Скажет мастер, улыбаясь, Мне и песне: "Молодцы!" Так, на суше оставаясь, Я везде креплю концы. И опять продвигается, словно на ринге, По воде осторожная тень корабля. В напряженье матросы, ослаблены шпринги... Руль полборта налево - и в прошлом земля!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Лукоморья больше нет...

Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след. Дуб годится на паркет, - так ведь нет: Выходили из избы здоровенные жлобы, Порубили те дубы на гробы. Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах, Но явился всем на страх вертопрах! Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил - Бабку-ведьму подпоил, дом спалил! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка сколько дней вяжут собаку впереди. Здесь и вправду ходит кот, как направо - так поет, Как налево - так загнет анекдот, Но ученый сукин сын - цепь златую снес в торгсин, И на выручку один - в магазин. Как-то раз за божий дар получил он гонорар: В Лукоморье перегар - на гектар. Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар, Кот диктует про татар мемуар. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка впереди. Тридцать три богатыря порешили, что зазря Берегли они царя и моря. Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел Охраняя свой удел не у дел. Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб, С окружающими туп стал и груб. И ругался день-деньской бывший дядька их морской, Хоть имел участок свой под Москвой. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка впереди. А русалка - вот дела! - честь недолго берегла И однажды, как смогла, родила. Тридцать три же мужика - не желают знать сынка: Пусть считается пока сын полка. Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун,- Предложил ей, как знаток бабских струн: Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму. И пошла она к нему, как в тюрьму. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка впереди. Бородатый Черномор, лукоморский первый вор - Он давно Людмилу спер, ох, хитер! Ловко пользуется, тать тем, что может он летать: Зазеваешься - он хвать - и тикать! А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год - Любознательный народ так и прет! И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь. Ох, скорей ему накличь паралич! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка впереди. Нету мочи, нету сил, - Леший как-то недопил, Лешачиху свою бил и вопил: -Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?! А не дашь - тогда пропью долото! -Я ли ягод не носил? - снова Леший голосил. -А коры по сколько кил приносил? Надрывался издаля, все твоей забавы для, Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка - Сказка впереди. И невиданных зверей, дичи всякой - нету ей. Понаехало за ней егерей. Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет. Все, о чем писал поэт, - это бред. Ну-ка, расступись, тоска, Душу мне не рань. Раз уж это присказка - Значит, дело дрянь.

1966
» к списку
» На отдельной странице

Любимову в 60 его лет

Ах, как тебе родиться пофартило - Почти одновременно со страной! Ты прожил с нею все, что с нею было. Скажи еще спасибо, что живой. В шестнадцать лет читал ты речь Олеши, Ты в двадцать встретил год тридцать седьмой. Теперь "иных уж нет, а те - далече"... Скажи еще спасибо, что живой! Служил ты под началом полотера. Скажи, на сердце руку положив, Ведь знай Лаврентий Палыч - вот умора! - Кем станешь ты, остался бы ты жив? А нынче - в драках выдублена шкура, Протравлена до нервов суетой. Сказал бы Николай Робертыч: "Юра, Скажи еще спасибо, что живой!" Хоть ты дождался первенца не рано, Но уберег от раны ножевой. Твой "Добрый человек из Сезуана" Живет еще. Спасибо, что живой. Зачем гадать цыгану на ладонях, Он сам хозяин над своей судьбой. Скачи, цыган, на "Деревянных конях", Гони коней! Спасибо, что живой. "Быть иль не быть?" мы зря не помарали. Конечно - быть, но только начеку. Вы помните, конструкции упали?- Но живы все, спасибо Дупаку. "Марата" нет - его создатель странен, За "Турандот" Пекин поднимет вой. Можайся, брат, - твой "Кузькин" трижды ранен, И все-таки спасибо, что живой. Любовь, Надежда, Зина - тоже штучка!- Вся труппа на подбор, одна к одной! И мать их - Софья-Золотая ручка... Скажи еще спасибо, что живой! Одни в машинах, несмотря на цены,- Им, пьющим, лучше б транспорт гужевой. Подумаешь, один упал со сцены - Скажи еще спасибо, что живой! Не раз, не два грозили снять с работы, Зажали праздник полувековой... Тринадцать лет театра, как зачеты - Один за три. Спасибо, что живой. Что шестьдесят при медицине этой! Тьфу, тьфу, не сглазить! Даром что седой. По временам на седину не сетуй, Скажи еще спасибо, что живой! Позвал Милан, не опасаясь риска, - И понеслась! (Живем то однова!)... Теперь - Париж, и близко Сан-Франциско, И даже - при желании - Москва! Париж к Таганке десять лет пристрастен, Француз театр путает с тюрьмой. Не огорчайся, что не едет "Мастер", - Скажи еще мерси, что он живой! Лиха беда - настырна и глазаста - Устанет ли кружить над головой? Тебе когда-то перевалит за сто - И мы споем: "Спасибо, что живой!" Пей, атаман, - здоровье позволяет, Пей, куренной, когда-то кошевой! Таганское казачество желает Добра тебе! Спасибо, что живой!

1977
» к списку
» На отдельной странице

Люблю тебя сейчас, не тайно - напоказ...

Люблю тебя сейчас, не тайно - напоказ. Не "после" и не "до" в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас, А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю. В прошедшем "я любил" - печальнее могил,- Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: "Я вас любил, любовь еще, быть может..." Так говорят о брошенном, отцветшем - И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к "я люблю". Люблю тебя теперь - без пятен, без потерь, Мой век стоит сейчас - я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь - Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь к тебе - хоть обезглавь!- С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после "я люблю" добавил я "и буду". Есть горечь в этом "буду", как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина, - Сомненье в том, что "я люблю" сейчас. Смотрю французский сон с обилием времен, Где в будущем - не так, и в прошлом - по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я - языковому. Ах, разность в языках! Не положенье - крах! Но выход мы вдвоем поищем - и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах - И в будущем, и в прошлом настоящем!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Люди говорили морю: До свиданья...

Люди говорили морю: "До свиданья", Чтоб приехать вновь они могли - В воду медь бросали, загадав желанья,- Я ж бросал тяжелые рубли. Может, это глупо, может быть - не нужно,- Мне не жаль их - я ведь не Гобсек. Ну а вдруг найдет их совершенно чуждый По мировоззренью человек! Он нырнет, отыщет, радоваться будет, Удивляться первых пять минут,- После злиться будет: "Вот ведь,- скажет,- люди! Видно, денег куры не клюют". Будет долго мыслить головою бычьей: "Пятаки - понятно - это медь. Ишь - рубли кидают,- завели обычай! Вот бы, гаду, в рожу посмотреть!" Что ж, гляди, товарищ! На, гляди, любуйся! Только не дождешься, чтоб сказал - Что я здесь оставил, как хочу вернуться, И тем более - что я загадал! или

1962
» к списку
» На отдельной странице

Мажорный светофор, трехцветье, трио...

Мажорный светофор, трехцветье, трио, Палитро-палитура цвето-нот. Но где же он, мой "голубой период"? Мой "голубой период" не придет! Представьте, черный цвет невидим глазу, Все то, что мы считаем черным,- серо. Мы черноты не видели ни разу - Лишь серость пробивает атмосферу. И ультрафиолет, и инфракрасный - Ну, словом, все, что чересчур - не видно,- Они, как правосудье, беспристрастны, В них все равны, прозрачны, стекловидны. И только красный, желтый цвет - бесспорны, Зеленый - тоже: зелень в хлорофилле,- Поэтому трехцветны светофоры <Для всех> - кто пеш и кто в автомобиле. Три этих цвета - в каждом организме, В любом мозгу, как яркий отпечаток,- Есть, правда, отклоненье в дальтонизме, Но дальтонизм - порок и недостаток. Трехцветны музы - но как будто серы, А "инфра-ультра" - как всегда, в загоне,- Гуляют на свободе полумеры, И "псевдо" ходят как воры в законе. Все в трех цветах нашло отображенье - Лишь изредка меняется порядок. Три цвета избавляют от броженья - Незыблемы, как три ряда трехрядок. До

1978
» к списку
» На отдельной странице

Мао Цзедун - большой шалун...

Мао Цзедун - большой шалун - Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать,- Заметив слабину, меняет враз жену. И вот недавно докатился до артистки. Он маху дал - он похудал: У ней открылся темперамент слишком бурный,- Не баба - зверь,- она теперь Вершит делами "революции культурной". А ну-ка встань, Цин Цзянь, а ну Талмуд достань,- Уже трепещут мужнины враги! Уже видать концы - жена Лю Шаоцы Сломала две свои собачие ноги. А кто не чтит цитат, тот - ренегат и гад,- Тому на задницы наклеим дацзыбао! Кто с Мао вступит в спор, тому дадут отпор Его супруга вместе с другом Линем Бяо. А кто не верит нам, тот - негодяй и хам. А кто не верит нам, тот - прихвостень и плакса. Марксизм для нас - азы, ведь Маркс не плыл в Янцзы,- Китаец Мао раздолбал еврея Маркса!

1967
» к списку
» На отдельной странице

Марафон

Я бегу, топчу, скользя По гаревой дорожке,- Мне есть нельзя, мне пить нельзя, Мне спать нельзя - ни крошки. А может, я гулять хочу У Гурьева Тимошки,- Так нет: бегу, бегу, топчу По гаревой дорожке. А гвинеец Сэм Брук Обошел меня на круг,- А вчера все вокруг Говорили: "Сэм - друг! Сэм - наш гвинейский друг!" Друг-гвинеец так и прет - Все больше отставание,- Ну, я надеюсь, что придет Второе мне дыхание. Третее за ним ищу, Четвертое дыханье,- Ну, я на пятом сокращу С гвинейцем расстоянье! Тоже мне - хорош друг,- Обошел меня на круг! А вчера все вокруг Говорили: "Сэм - друг! Сэм - наш гвинейский друг!" Гвоздь программы - марафон, А градусов - все тридцать,- Но к жаре привыкший он - Вот он и мастерится. Я поглядел бы на него, Когда бы - минус тридцать! Ну, а теперь - достань его,- Осталось - материться! Тоже мне - хорош друг,- Обошел на третий круг! Нужен мне такой друг,- Как его - забыл... Сэм Брук! Сэм - наш гвинейский Брут!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Маринка, слушай, милая Маринка!..

Маринка, слушай, милая Маринка! Кровиночка моя и половинка! Ведь если разорвать, то - рубь за сто - Вторая будет совершать не то! Маринка, слушай, милая Маринка, Прекрасная, как детская картинка! Ну кто сейчас ответит - что есть то? Ты, только ты, ты можешь - и никто! Маринка, слушай, милая Маринка! Далекая, как в Сказке Метерлинка, Ты - птица моя синяя вдали,- Вот только жаль - ее в раю нашли! Маринка, слушай, милая Маринка, Загадочная, как жилище инка, Идем со мной! Куда-нибудь идем,- Мне все равно куда, но мы найдем! Поэт - а слово долго не стареет - Сказал: "Россия, Лета, Лорелея",- Россия - ты, и Лета, где мечты. Но Лорелея - нет! Ты - это ты!

1969
» к списку
» На отдельной странице

Марш аквалангистов

Нас тянет на дно, как балласты, Мы цепки, легки, как фаланги, А ноги закованы в ласты, А наши тела - в акваланги. В пучину не просто полезли, Сжимаем до судорог скулы, Боимся кесонной болезни, И, может, немного - акулы. Замучила жажда, воды бы!.. Красиво здесь? Все это сказки! Здесь лишь пучеглазые рыбы Глядят удивленно нам в маски. Понять ли лежащим в постели? Изведать ли ищущим брода? Нам нужно добраться до цели, Где третий наш - без кислорода. Мы плачем, пускай мы мужчины, Застрял он в пещере кораллов. Как истинный рыцарь пучины, Он умер с открытым забралом. Пусть рок оказался живучей - Он сделал что мог и что должен. Победу отпраздновал случай. Ну, что же, мы завтра продолжим!

1968
» к списку
» На отдельной странице

Марш антиподов

Когда провалишься сквозь землю от стыда Иль поклянешься: "Провалиться мне на месте!" - Без всяких трудностей ты попадешь сюда, А мы уж встретим по закону, честь по чести. Мы - антиподы, мы здесь живем! У нас тут анти-анти-антиординаты. Стоим на пятках твердо мы и на своем,- Кто не на пятках, те - антипяты! Но почему-то, прилетая впопыхах, На головах стоят разини и растяпы, И даже пробуют ходить на головах Антиребята, антимамы, антипапы... Мы - антиподы, мы здесь живем! У нас тут анти-анти-антиординаты. Стоим на пятках твердо мы и на своем, И кто не с нами, те - антипяты!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Марш космических негодяев

Вы мне не поверите и просто не поймете - В космосе страшней, чем даже в Дантовском аду! По пространству-времени мы прем на звездолете, Как с горы на собственном заду, От Земли до Беты - восемь ден, Ну, а до планеты Эпсилон, Не считаем мы, чтоб не сойти с ума. Вечность и тоска - ох, влипли как! Наизусть читаем Киплинга, А кругом космическая тьма. На Земле читали в фантастических романах Про возможность встречи с иноземным существом. Мы на Земле забыли десять заповедей рваных, Нам все встречи с ближним нипочем! От Земли до Беты - восемь ден, Ну, а до планеты Эпсилон, Не считаем мы, чтоб не сойти с ума. Вечность и тоска - ох, влипли как! Наизусть читаем Киплинга, А кругом космическая тьма. Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых, От дурных болезней и от бешеных зверей. Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых - На Земле бывало веселей! От Земли до Беты - восемь ден, Ну, а до планеты Эпсилон, Не считаем мы, чтоб не сойти с ума. Вечность и тоска - игрушки нам! Наизусть читаем Пушкина, А кругом космическая тьма. Прежнего, земного не увидим небосклона, Если верить россказням ученых чудаков. Ведь когда вернемся мы, по всем по их законам На Земле пройдет семьсот веков. То-то есть смеяться отчего - На Земле бояться нечего! На Земле нет больше тюрем и дворцов! На Бога уповали, бедного, Но теперь узнали - нет его Ныне, присно и вовек веков! -

1964
» к списку
» На отдельной странице

Марш физиков

Студенческая песня Тропы еще в антимир не протоптаны, Но, как на фронте, держись ты! Бомбардируем мы ядра протонами, Значит, мы - антиллеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти скоро вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Тесно сплотились коварные атомы,- Ну-ка, попробуй прорвись ты! Живо по коням - в погоню за квантами! Значит, мы - квантолеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку,- Было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Жидкие, твердые, газообразные - Просто, понятно, вольготно! А с этой плазмой дойдешь до маразма,- и Это довольно почетно. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке, Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, На волю пустим джинна из бутылки! Молодо - зелено! Древность - в историю! Дряхлость - в архивах пылиться! Даешь эту общую, эту теорию, Элементарных частиц нам! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора,- Лежат без пользы тайны, как в копилке. Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра, И вволю выпьем джинна из бутылки!

1964
» к списку
» На отдельной странице

Марш футбольной команды Медведи

Когда лакают Святые свой нектар и шерри-бренди И валятся на травку и под стол, Тогда играют Никем непобедимые "Медведи" В кровавый, дикий, подлинный футбол. В тиски медвежие Попасть к нам - не резон, Но где же наши лапы - нежные Для наших милых девочек и жен. Нам выпадает карта От травмы до инфаркта. Мы ожидаем фарта, Мы - ангелы азарта! Вперед, к победе! Соперники растоптаны и жалки,- Мы проучили, воспитали их. Но вот "Медведи" Приобретают свежие фиалки И навещают в госпитале их. Тиски медвежие Не выдержит иной, Но, в общем, мы - ребята нежные С пробитою, но светлой головой. Нам выпадает карта - От травмы до инфаркта. Мы ожидаем фарта, Мы - дьяволы азарта! А нам забили,- Не унывают смелые "Медведи", Они не знают на поле проблем. А на могиле Все наши мэри, доротти и сэди Потоки слез прольют в помятый шлем. В тиски медвежие К нам попадет любой, А впрочем, мы - ребята нежные С травмированной детскою душой. Нам выпадает карта - От травмы до инфаркта. Мы ожидаем фарта, Мы - ангелы азарта! И пусть святые Пресытившись едой и женским полом, На настоящих идолов глядят,- "Медведи" злые Невероятным, бешеным футболом Божественные взоры усладят. Тиски медвежие Смыкаются, визжат. Спасите наши души нежные, Нетронутые души медвежат!

1973
» к списку
» На отдельной странице

Марш шахтеров

Не космос - метры грунта надо мной, И в шахте не до праздничных процессий, Но мы владеем тоже внеземной - И самою земною из профессий. Любой из нас - ну, чем не чародей? Из преисподней наверх уголь мечем. Мы топливо отнимем у чертей - Свои котлы топить им будет нечем! Взорвано, уложено, сколото Черное надежное золото. Да, сами мы, как дьяволы, в пыли. Зато наш поезд не уйдет порожний. Терзаем чрево матушки-Земли, Но на земле теплее и надежней. Вот вагонетки, душу веселя, Проносятся, как в фильме о погонях. И шуточку "Даешь стране угля!" Мы чувствуем на собственных ладонях. Взорвано, уложено, сколото Черное надежное золото. Да, мы бываем в крупном барыше, Но роем глубже: голод - ненасытен. Порой копаться в собственной душе Мы забываем, роясь в антраците. Воронками изрытые поля Не позабудь и оглянись во гневе, Но нас, благословенная Земля, Прости за то, что роемся во чреве. Взорвано, уложено, сколото Черное надежное золото. Вгрызаясь в глубь веков хоть на виток (То взрыв, то лязг - такое безгитарье!),- Вот череп вскрыл отбойный молоток, Задев кору большого полушарья. Не бойся заблудиться в темноте И захлебнуться пылью - не один ты! Вперед и вниз! Мы будем на щите - Мы сами рыли эти лабиринты! Взорвано, уложено, сколото Черное надежное золото.

1970
» к списку
» На отдельной странице

Маски

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал,- Меня, должно быть, ловко разыграли: Крючки носов и до ушей оскал - Как на венецианском карнавале! Вокруг меня смыкается кольцо - Меня хватают, вовлекают в пляску,- Так-так, мое нормальное лицо Все, вероятно, приняли за маску. Петарды, конфетти... Но все не так,- И маски на меня глядят с укором,- Они кричат, что я опять - не в такт, Что наступаю на ногу партнерам. Что делать мне - бежать, да поскорей? А может, вместе с ними веселиться?.. Надеюсь я - под масками зверей У многих человеческие лица. Все в масках, в париках - все как один,- Кто - сказочен, а кто - литературен... Сосед мой слева - грустный арлекин, Другой - палач, а каждый третий - дурень. Один - себя старался обелить, Другой - лицо скрывает от огласки, А кто - уже не в силах отличить Свое лицо от непременной маски. Я в хоровод вступаю, хохоча,- Но все-таки мне неспокойно с ними: А вдруг кому-то маска палача Понравится - и он ее не снимет? Вдруг арлекин навеки загрустит, Любуясь сам своим лицом печальным; Что, если дурень свой дурацкий вид Так и забудет на лице нормальном? За масками гоняюсь по пятам, Но ни одну не попрошу открыться,- Что, если маски сброшены, а там - Все те же полумаски-полулица? Как доброго лица не прозевать, Как честных угадать наверняка мне? - Все научились маски надевать, Чтоб не разбить свое лицо о камни. Я в тайну масок все-таки проник,- Уверен я, что мой анализ точен: Что маски равнодушия у иных - Защита от плевков и от пощечин.

1971
» к списку
» На отдельной странице

Меня опять ударило в озноб...

Меня опять ударило в озноб, Грохочет сердце, словно в бочке камень. Во мне живет мохнатый злобный жлоб С мозолистыми цепкими руками. Когда мою заметив маету, Друзья бормочут: "Скоро загуляет",- Мне тесно с ним, мне с ним невмоготу! Он кислород вместо меня хватает. Он не двойник и не второе "я", Все объясненья выглядят дурацки,- Он плоть и кровь - дурная кровь моя - Такое не приснится и Стругацким. Он ждет, когда закончу свой виток, Моей рукою выведет он строчку,- И стану я расчетлив и жесток И всех продам - гуртом и в одиночку. Я оправданья вовсе не ищу,- Пусть жизнь уходит, ускользает, тает. Но я себе мгновенья не прощу, Когда меня он вдруг одолевает. Но я собрал еще остаток сил, Теперь его не вывезет кривая: Я в глотку, в вены яд себе вгоняю - Пусть жрет, пусть сдохнет - я перехитрил.

1979
» к списку
» На отдельной странице

Мерцал закат, как блеск клинка...

Мерцал закат, как блеск клинка. Свою добычу смерть считала. Бой будет завтра, а пока Взвод зарывался в облака И уходил по перевалу. Отставить разговоры Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, Они помогут нам! А до войны вот этот склон Немецкий парень брал с тобою! Он падал вниз, но был спасен, А вот сейчас, быть может, он Свой автомат готовит к бою. Отставить разговоры Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, Они помогут нам! Взвод лезет вверх, а у реки - Тот, с кем ходил ты раньше в паре. Мы ждем атаки до тоски, А вот альпийские стрелки Сегодня что-то не в ударе. Отставить разговоры Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, Они помогут нам! Ты снова здесь, ты собран весь, Ты ждешь заветного сигнала. А парень тот, он тоже здесь. Среди стрелков из "Эдельвейс". Их надо сбросить с перевала! Отставить разговоры Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, Они помогут нам!

1966
» к списку
» На отдельной странице

Метатель молота

Я раззудил плечо. Трибуны замерли, Молчанье в ожидании храня. Эх, что мне мой соперник - Джон ли, Крамер ли! - Рекорд уже в кармане у меня. Заметано, заказано, заколото! Мне кажется, я следом полечу, Но мне нельзя, ведь я - метатель молота. Приказано метать - и я мечу. Эх, жаль, что я мечу его в Италии! Я б дома кинул молот без труда. Ужасно далеко, куда подалее, И лучше, если б раз - и навсегда! Я был кузнец, ковал на наковальне я, Сжимал свой молот и всегда мечтал Закинуть бы его куда подалее, Чтобы никто его не разыскал! Я против восхищения повального, Но я надеюсь, года не пройдет, Я все же зашвырну в такую даль его, Что и судья с ищейкой не найдет. А вот сейчас, как все и ожидали, я Опять его метнул себе во вред Ужасно далеко, куда подалее!.. Так в чем успеха моего секрет? Вокруг меня корреспонденты бесятся, - Мне помогли,- им отвечаю я,- Подняться по крутой спортивной лестнице Мой коллектив, мой тренер и семья.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Милицейский протокол

Считай по-нашему, мы выпили не много,- Не вру, ей-бога,- скажи, Серега! И если б водку гнать не из опилок, То что б нам было с пяти бутылок!...Вторую пили близ прилавка в закуточке,- Но это были еще цветочки,- Потом - в скверу, где детские грибочки, Потом - не помню,- дошел до точки. Я пил из горлышка, с устатку и не евши, Но - как стекло был,- остекленевший. А уж когда коляска подкатила, Тогда в нас было - семьсот на рыло! Мы, правда, третьего насильно затащили,- Ну, тут промашка - переборщили. А что очки товарищу разбили - Так то портвейном усугубили. Товарищ первый нам сказал, что, мол, уймитесь, Что - не буяньте, что - разойдитесь. На "разойтись" я тут же согласился - И разошелся,- и расходился! Но если я кого ругал - карайте строго! Но это вряд ли,- скажи, Серега! А что упал - так то от помутненья, Орал не с горя - от отупенья....Теперь дозвольте пару слов без протокола. Чему нас учит семья и школа? - Что жизнь сама таких накажет строго. Тут мы согласны,- скажи, Серега! Вот он проснется утром - протрезвеет - скажет: Пусть жизнь осудит, пусть жизнь накажет! Так отпустите - вам же легче будет: Чего возиться, раз жизнь осудит! Вы не глядите, что Сережа все кивает,- Он соображает, все понимает! А что молчит - так это от волненья, От осознанья и просветленья. Не запирайте, люди,- плачут дома детки,- Ему же - в Химки, а мне - в Медведки!.. Да, все равно: автобусы не ходят, Метро закрыто, в такси не содят. Приятно все-таки, что нас здесь уважают: Гляди - подвозят, гляди - сажают! Разбудит утром не петух, прокукарекав,- Сержант подымет - как человеков! Нас чуть не с музыкой проводят, как проспимся. Я рупь заначил,- опохмелимся! И все же, брат, трудна у нас дорога! Эх, бедолага! Ну спи, Серега!

1971
» к списку
» На отдельной странице

Мистерия хиппи

Мы рвем - и не найти концов. Не выдаст черт - не съест свинья. Мы - сыновья своих отцов, Но блудные мы сыновья. Приспичило и припекло!.. Мы не вернемся - видит Бог - Ни государству под крыло, Ни под покров, ни на порог. Вранье - ваше вечное усердие! Вранье - Безупречное житье! Гнилье - Ваше сердце и предсердие! Наследство - к черту! Все, что ваше - не мое! К черту сброшена обуза, Узы мы свели на нуль: Нет у мамы карапуза, Нет ни колледжа, ни вуза, Нету крошек у папуль. Довольно выпустили пуль - И кое-где и кое-кто Из наших дорогих папуль - На всю катушку, на все сто! Довольно тискали вы краль От января до января. Нам ваша скотская мораль От фонаря - до фонаря! Долой Ваши песни, ваши повести! Долой Ваш алтарь и аналой! Долой Угрызенья вашей совести! Все ваши сказки богомерзкие - долой! Выжимайте деньги в раже, Только стряпайте без нас Ваши купли и продажи. Нам - до рвоты ваши даже Умиленье и экстаз! Среди заросших пустырей Наш дом - без стен, без крыши - кров. Мы - как изгои средь людей, Пришельцы из других миров. Уж лучше где-нибудь ишачь, Чтоб потом с кровью пропотеть,- Чем вашим воздухом дышать, Богатством вашим богатеть. Плевать Нам на ваши суеверия! Кромсать Все, что ваше, проклинать! Как знать, Что нам взять взамен неверия? Но наши дети это точно будут знать! Прорицатели, гадалки Напророчили бедлам. Ну а мы уже на свалке - В колесо фортуны палки Ставим с горем пополам. Так идите к нам, Мак-Кинли, В наш разгневанный содом! Вы и сам - не блудный сын ли? Будет больше нас, Мак-Кинли... Нет? Мы сами к вам придем!

1974
» к списку
» На отдельной странице

Мне каждый вечер зажигают свечи...

Мне каждый вечер зажигают свечи, И образ твой окуривает дым,- И не хочу я знать, что время лечит, Что все проходит вместе с ним. Я больше не избавлюсь от покоя: Ведь все, что было на душе на год вперед, Не ведая, она взяла с собою - Сначала в порт, а после - в самолет. Мне каждый вечер зажигают свечи, И образ твой окуривает дым,- И не хочу я знать, что время лечит, Что все проходит вместе с ним. В душе моей - пустынная пустыня,- Так что ж стоите над пустой моей душой! Обрывки песен там и паутина,- А остальное все она взяла с собой. Теперь мне вечер зажигает свечи, И образ твой окуривает дым,- И не хочу я знать, что время лечит, Что все проходит вместе с ним. В душе моей - все цели без дороги,- Поройтесь в ней - и вы найдете лишь Две полуфразы, полудиалоги,- А остальное - Франция, Париж... И пусть мне вечер зажигает свечи, И образ твой окуривает дым,- Но не хочу я знать, что время лечит, Что все проходит вместе с ним.

1967
» к списку
» На отдельной странице

Мне ребята сказали про такую наколку...

Мне ребята сказали про такую наколку!- На окраине там даже нет фонарей. Если выгорит дело - обеспечусь надолго,- Обеспечу себя я и лучших друзей. Но в двенадцать часов Людям хочется спать - Им назавтра вставать На работу,- Не могу им мешать - Не пойду воровать,- Мне их сон нарушать Неохота! Мне ребята сказали, что живет там артистка, Что у ей - бриллианты, золотишко, деньга,- И что все будет тихо, без малейшего риска,- Ну а после, конечно, мы рискнем на бегах. Но в двенадцать часов Людям хочется спать - И артистки идут На работу,- Не могу ей мешать - Не пойду воровать, - Мне ей сон нарушать Неохота! Говорил мне друг Мишка, что у ей есть сберкнижка,- Быть не может, не может - наш артист не богат! "Но у ей - подполковник, он - ей-ей - ей любовник!"- Этим доводом Мишка убедил меня, гад. А в двенадцать часов Людям хочется спать - Им назавтра вставать На работу,- Ничего, не поспят!- Я пойду воровать,- Хоть их сон нарушать Неохота!...Говорил я ребятам, что она не богата: Бриллианты - подделка, подполковник сбежал. Ну а этой артистке - лет примерно под триста,- Не прощу себе в жизни, что ей спать помешал! Ведь в двенадцать часов Людям хочется спать - Им назавтра вставать На работу,- Не могу им мешать - Не пойду воровать, - Мне их сон нарушать Неохота!

1965
» к списку
» На отдельной странице

Мне скулы от досады сводит...

Мне скулы от досады сводит: Мне кажется который год, Что там, где я,- там жизнь проходит, А там, где нет меня,- идет! А дальше - больше, каждый день я Стал слышать злые голоса: "Где ты - там только наважденье, Где нет тебя - все чудеса. Ты только ждешь и догоняешь, Врешь и боишься не успеть, Смеешься меньше ты и, знаешь, Ты стал разучиваться петь! Как дым твои ресурсы тают, И сам швыряешь все подряд,- Зачем? Где ты - там не летают, А там, где нет тебя,- парят." Я верю крику, вою, лаю, Но все-таки, друзей любя, Дразнить врагов я не кончаю, С собой в побеге от себя. Живу, не ожидая чуда, Но пухнут жилы от стыда,- Я каждый раз хочу отсюда Сбежать куда-нибудь туда. Хоть все пропой, протарабань я, Хоть всем хоть голым покажись - Пустое все,- здесь - прозябанье, А где-то там - такая жизнь!.. Фартило мне, Земля вертелась, И, взявши пары три белья, Я - шасть - и там! Но вмиг хотелось Назад, откуда прибыл я.

1979
» к списку
» На отдельной странице

Мне судьба - до последней черты...

Мне судьба - до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней - немота), Убеждать и доказывать с пеной у рта, Что - не то это все, не тот и не та! Что - лабазники врут про ошибки Христа, Что - пока еще в грунт не влежалась плита,- Триста лет под татарами - жизнь еще та: Маета трехсотлетняя и нищета. Но под властью татар жил Иван Калита, И уж был не один, кто один против ста. <Пот> намерений добрых и бунтов тщета, Пугачевщина, кровь и опять - нищета... Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта,- Повторю даже в образе злого шута,- Но не стоит предмет, да и тема не та,- Суета всех сует - все равно суета. Только чашу испить - не успеть на бегу, Даже если разлить - все равно не смогу; Или выплеснуть в наглую рожу врагу - Не ломаюсь, не лгу - все равно не могу; На вертящемся гладком и скользком кругу Равновесье держу, изгибаюсь в дугу! Что же с чашею делать?! Разбить - не могу! Потерплю - и достойного подстерегу: Передам - и не надо держаться в кругу И в кромешную тьму, и в неясную згу,- Другу передоверивши чашу, сбегу! Смог ли он ее выпить - узнать не смогу. Я с сошедшими с круга пасусь на лугу, Я о чаше невыпитой здесь ни гугу - Никому не скажу, при себе сберегу,- А сказать - и затопчут меня на лугу. Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу! Может, кто-то когда-то поставит свечу Мне за голый мой нерв, на котором кричу, И веселый манер, на котором шучу... Даже если сулят золотую парчу Или порчу грозят напустить - не хочу,- На ослабленном нерве я не зазвучу - Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу! Лучше я загуляю, запью, заторчу, Все, что за ночь кропаю,- в чаду растопчу, Лучше голову песне своей откручу,- Но не буду скользить словно пыль по лучу!...Если все-таки чашу испить мне судьба, Если музыка с песней не слишком груба, Если вдруг докажу, даже с пеной у рта,- Я уйду и скажу, что не все суета!

1977
» к списку
» На отдельной странице

Много во мне маминого...

Много во мне маминого, Папино - сокрыто,- Я из века каменного, Из палеолита! Но, по многим отзывам - Я умный и не злой,- То есть, в веке бронзовом Стою одной ногой. Наше племя ропщет, смея Вслух ругать порядки: В первобытном обществе я Вижу недостатки,- Просто вопиющие - Довлеют и грозят,- Далеко идущие - На тыщу лет назад! Собралась, умывшись чисто, Во поле элита: Думали, как выйти из то- Го палеолита. Под кустами ириса Все попередрались - Не договорилися, А так и разбрелись... Завели старейшины, а Нам они примеры - По две, по три женщины, по Две, по три пещеры. Жены крепко заперты На цепи да замки - А на крайнем Западе Открыты бардаки! Перед соплеменниками, Вовсе не стесняясь, Бродят люди с вениками, Матерно ругаясь. Дрянь в огонь из бака льют - Надыбали уют,- Ухают и крякают, Хихикают и пьют! Между поколениями Ссоры возникают, Жертвоприношениями Злоупотребляют: Ходишь - озираешься, И ловишь каждый взгляд,- Малость зазеваешься - Уже тебя едят! Люди понимающие - Ездят на горбатых, На горбу катающие Грезят о зарплатах. Счастливы горбатые, По тропочкам несясь: Бедные, богатые - У них, а не у нас! Продали подряд все сразу Племенам соседним, Воинов гноят образо- Ваньем этим средним. От повальной грамоты - Сплошная благодать! Поглядели мамонты - И стали вымирать... Дети - все с царапинами И одеты куцо,- Топорами папиными День и ночь секутся. Скоро эра кончится - Набалуетесь всласть! В будущее хочется? Да как туда попасть!.. Колдуны пророчили: де, Будет все попозже,- За камнями - очереди, За костями - тоже. От былой от вольности Давно простыл и след: Хвать тебя за волосы,- И глядь - тебя и нет! Притворились добренькими,- Многих прочь услали, И пещеры ковриками Пышными устлали. Мы стоим, нас трое, нам - Бутылку коньяку... Тишь в благоустроенном Каменном веку....Встреться мне, молю я исто, Во поле, Айлита - Забери ты меня из то- Го палеолита! Ведь по многим отзывам, Я - умный и не злой,- То есть, в веке бронзовом Стою одной ногой. Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Мои похорона

Сон мне снится - вот те на: Гроб среди квартиры, На мои похорона Съехались вампиры,- Стали речи говорить - Все про долголетие,- Кровь сосать решили погодить: Вкусное - на третие. В гроб вогнали кое-как, А самый сильный вурдалак Все втискивал и всовывал,- И плотно утрамбовывал,- Сопел с натуги, сплевывал И желтый клык высовывал. Очень бойкий упырек Стукнул по колену, Подогнал - и под шумок Надкусил мне вену. А умудренный кровосос Встал у изголовия И очень вдохновенно произнес Речь про полнокровие. И почетный караул Для приличия всплакнул,- Но я чую взглядов серию На сонную мою артерию: А если кто пронзит артерию - Мне это сна грозит потерею. Погодите, спрячьте крюк! Да куда же, черт, вы! Я же слышу, что вокруг,- Значит, я не мертвый. Яду капнули в вино, Ну а мы набросились,- Опоить меня хотели, но Опростоволосились. Тот, кто в зелье губы клал,- В самом деле дуба дал,- Ну, а мне как рвотное То зелье приворотное: Здоровье у меня добротное, И закусил отраву плотно я. Так почему же я лежу, Дурака валяю,- Ну почему, к примеру, не заржу - Их не напугаю?! Я б их мог прогнать давно Выходкою смелою - Мне бы взять пошевелиться, но... Глупостей не делаю. Безопасный как червяк, Я лежу, а вурдалак Со стаканом носится - Сейчас наверняка набросится,- Еще один на шею косится... Ну, гад, он у меня допросится! Кровожадно вопия, Высунули жалы - И кровиночка моя Полилась в бокалы. Погодите - сам налью,- Знаю, знаю - вкусная!.. Нате, пейте кровь мою, Кровососы гнусные! А сам - и мышцы не напряг И не попытался сжать кулак,- Потому что кто не напрягается - Тот никогда не просыпается, Тот много меньше подвергается И много больше сохраняется. Вот мурашки по спине Смертные крадутся, А всего делов-то мне Было что - проснуться!...Что, сказать, чего боюсь? (А сновиденья - тянутся)... Да того, что я проснусь - А они останутся!..

1971
» к списку
» На отдельной странице

Мой Гамлет

Я только малость объясню в стихе - На все я не имею полномочий... Я был зачат, как нужно, во грехе - В поту и нервах первой брачной ночи. Я знал, что, отрываясь от земли,- Чем выше мы, тем жестче и суровей; Я шел спокойно прямо в короли И вел себя наследным принцем крови. Я знал - все будет так, как я хочу, Я не бывал внакладе и в уроне, Мои друзья по школе и мечу Служили мне, как их отцы - короне. Не думал я над тем, что говорю, И с легкостью слова бросал на ветер - Мне верили и так, как главарю, Все высокопоставленные дети. Пугались нас ночные сторожа, Как оспою, болело время нами. Я спал на кожах, И злую лошадь мучил стременами. Я знал - мне будет сказано: "Царуй!" - Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег. И я пьянел среди чеканных сбруй, Был терпелив к насилью слов и книжек. Я улыбаться мог одним лишь ртом, А тайный взгляд, когда он зол и горек, Умел скрывать, воспитанный шутом,- Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!.. Но отказался я от дележа Наград, добычи, славы, привилегий: Вдруг стало жаль мне мертвого пажа, Я объезжал зеленые побеги... Я позабыл охотничий азарт, Возненавидел и борзых, и гончих, Я от подранка гнал коня назад И плетью бил загонщиков и ловчих. Я видел - наши игры с каждым днем Все больше походили на бесчинства,- В проточных водах по ночам, тайком Я отмывался от дневного свинства. Я прозревал, глупея с каждым днем, Я прозевал домашние интриги. Не нравился мне век, и люди в нем Не нравились,- и я зарылся в книги. Мой мозг, до знаний жадный, как паук, Все постигал: недвижность и движенье,- Но толка нет от мыслей и наук, Когда повсюду им опроверженье. С друзьями детства перетерлась нить, Нить Ариадны оказалась схемой. Я бился над словами "", Как над неразрешимою дилеммой. Но вечно, вечно плещет море бед,- В него мы стрелы мечем - в сито просо, Отсеивая призрачный ответ От вычурного этого вопроса. Зов предков слыша сквозь затихший гул, Пошел на зов,- сомненья крались с тылу, Груз тяжких дум наверх меня тянул, А крылья плоти вниз влекли, в могилу. В непрочный сплав меня спаяли дни - Едва застыв, он начал расползаться. Я пролил кровь, как все,- и, как они, Я не сумел от мести отказаться. А мой подъем пред смертью - есть провал. Офелия! Я тленья не приемлю. Но я себя убийством уравнял С тем, с кем я лег в одну и ту же землю. Я Гамлет, я насилье презирал, Я наплевал на датскую корону,- Но в их глазах - за трон я глотку рвал И убивал соперника по трону. Но гениальный всплеск похож на бред, В рожденьи смерть проглядывает косо. А мы все ставим каверзный ответ И не находим нужного вопроса.

1972
» к списку
» На отдельной странице

Мой друг уехал в Магадан

Игорю Кохановскому Мой друг уехал в Магадан. Снимите шляпу, снимите шляпу! Уехал сам, уехал сам, Не по этапу, не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не чтоб кому-нибудь назло, Не для молвы, что, мол, чудак, А просто так, а просто так. Быть может кто-то скажет: - Зря! Как так - решиться всего лишиться? Ведь там сплошные лагеря, А в них убийцы, а в них убийцы! Ответит он: - Не верь молве. Их там не больше, чем в Москве.- Потом уложит чемодан - И в Магадан, и в Магадан. Не то чтоб мне не по годам,- Я б прыгнул ночью из электрички,- Но я не еду в Магадан, Забыв привычки, закрыв кавычки. Я буду петь под струнный звон Про то, что будет видеть он, Про то, что в жизни не видал,- Про Магадан, про Магадан. Мой друг поехал сам собой, С него довольно, с него довольно. Его не будет бить конвой, Он - добровольно, он - добровольно. А мне удел от бога дан... А, может, тоже в Магадан Уехать с другом заодно И лечь на дно, и лечь на дно.

1965
» к списку
» На отдельной странице

Мой сосед

Мой сосед объездил весь Союз. Что-то ищет, а чего - не видно! Я в дела чужие не суюсь, Но мне очень больно и обидно. У него на окнах - плюш и шелк, Баба его шастает в халате. Я б в Москве с киркой уран нашел При такой повышенной зарплате. И сдается мне, что люди врут: Он нарочно ничего не ищет. Для чего? Ведь денежки идут - Ох, какие крупные деньжищи! А вчера на кухне ихний сын Головой упал у нашей двери И разбил нарочно мой графин. Я - папаше счет в тройном размере! Ему, значит, рупь, а мне - пятак? Пусть теперь мне платит неустойку. Я ведь не из зависти, я - так, Ради справедливости - и только. Ничего, я им создам уют - Живо он квартиру обменяет. У них денег - куры не клюют, А у нас - на водку не хватает.

1965
» к списку
» На отдельной странице

Мой черный человек в костюме сером...

Мой черный человек в костюме сером!.. Он был министром, домуправом, офицером, Как злобный клоун он менял личины И бил под дых, внезапно, без причины. И, улыбаясь, мне ломали крылья, Мой хрип порой похожим был на вой, И я немел от боли и бессилья И лишь шептал: "Спасибо, что живой". Я суеверен был, искал приметы, Что мол, пройдет, терпи, все ерунда... Я даже прорывался в кабинеты И зарекался: "Больше - никогда!" Вокруг меня кликуши голосили: "В Париж мотает, словно мы в Тюмень,- Пора такого выгнать из России! Давно пора,- видать, начальству лень". Судачили про дачу и зарплату: Мол, денег прорва, по ночам кую. Я все отдам - берите без доплаты Трехкомнатную камеру мою. И мне давали добрые советы, Чуть свысока похлопав по плечу, Мои друзья - известные поэты: Не стоит рифмовать "кричу - торчу". И лопнула во мне терпенья жила - И я со смертью перешел на ты, Она давно возле меня кружила, Побаивалась только хрипоты. Я от суда скрываться не намерен: Коль призовут - отвечу на вопрос. Я до секунд всю жизнь свою измерил И худо-бедно, но тащил свой воз. Но знаю я, что лживо, а что свято,- Я это понял все-таки давно. Мой путь один, всего один, ребята,- Мне выбора, по счастью, не дано.

1979
» к списку
» На отдельной странице

Мореплаватель-одиночка

Вот послал господь родителям сыночка: Люльку в лодку переделать велел,- Мореплаватель родился одиночка - Сам укачивал себя, сам болел... Не по году он мужал - по денечку, И уже из колыбели дерзал: К мореплаванью годился в одиночку, Из пеленок паруса вырезал....Прямо по носу - глядите!- то ли бочка, То ли яхта, то ли плот, то ли - нет: Мореплаватель, простите, одиночка Посылает вам мудреный привет! Ой, ребята, не к добру проволочка! Сплюньте трижды все, кто на корабле: Мореплаватель на море одиночка - Вроде черного кота на земле! "Вы откуда - отвечайте нам, и точка,- Не могли же вы свалиться с небес?! Мы читали, что какой-то одиночка В треугольнике Бермудском исчез..." "Это утка, это бред - все до строчки!- И простите, если резок и груб,- Я там плавал, извините, в одиночку: Он совсем не треугольник, а - куб! Были бедствия - посуда на кусочки! Била Бетси - ураган - все подряд,- Мореплаватели нынче - одиночки - Из летающих тарелок едят!.." Вот добавил он в планктон кипяточку... Как орудует: хоть мал, да удал! Глядь - и ест деликатесы в одиночку,- А из нас - таких никто не едал. И поведал он, что пьет он по глоточку, Чтоб ни капли не пропасть в бороде,- Мореплаватель, простите, в одиночку Философию развел на воде. "Не искусственную ли оболочку Вы вокруг себя, мой друг, возвели? Мореплаванью, простите, в одиночку Наше общество предпочли?" Он ответил: "Вы попали прямо в точку! Жаль, на суше не пожать вам руки: В море плавая подолгу в одиночку, Я по вас затосковал, моряки!" Мы, услыша что-нибудь, сразу - в строчку, Мы, завидя что-нибудь,- в негатив! Мореплавателя сняли, одиночку, В фотографию его превратив. Ах, побольше б нам немного юморочку!- Поскучнели, отрешась от земли,- Мореплавателя - брата - одиночку Мы хотя бы как смогли развлекли! Так поменьше им преград и отсрочек, И задорин на пути, и сучков! Жаль, что редко их встретишь - одиночек,- Славных малых и таких чудаков!

1976
» к списку
» На отдельной странице

Москва-Одесса

В который раз лечу Москва-Одесса - Опять не выпускают самолет. А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, Надежная, как весь гражданский флот. Над Мурманском - ни туч, ни облаков, И хоть сейчас лети до Ашхабада. Открыты Киев, Харьков, Кишинев, И Львов открыт, но мне туда не надо. Сказали мне: - Сегодня не надейся, Не стоит уповать на небеса. И вот опять дают задержку рейса на Одессу - Теперь обледенела полоса. А в Ленинграде с крыши потекло, И что мне не лететь до Ленинграда? В Тбилиси - там все ясно и тепло, Там чай растет, но мне туда не надо. Я слышу - ростовчане вылетают! А мне в Одессу надо позарез, Но надо мне туда, куда три дня не принимают И потому откладывают рейс. Мне надо, где сугробы намело, Где завтра ожидают снегопада. А где-нибудь все ясно и светло, Там хорошо, но мне туда не надо! Отсюда не пускают, а туда не принимают, Несправедливо, муторно, но вот - Нас на посадку скучно стюардесса приглашает, Похожая на весь гражданский флот. Открыли самый дальний закуток, В который не заманят и награды. Открыт закрытый порт Владивосток, Париж открыт, но мне туда не надо. Взлетим мы - распогодится. Теперь запреты снимут. Напрягся лайнер, слышен визг турбин. Но я уже не верю ни во что - меня не примут, У них найдется множество причин. Мне надо, где метели и туман, Где завтра ожидают снегопада. Открыты Лондон, Дели, Магадан, Открыли все, но мне туда не надо! Я прав - хоть плачь, хоть смейся, но опять задержка рейса,- И нас обратно к прошлому ведет Вся стройная, как ТУ, та стюардесса - мисс Одесса, Доступная, как весь гражданский флот. Опять дают задержку до восьми, И граждане покорно засыпают. Мне это надоело, черт возьми, И я лечу туда, где принимают!

1967
» к списку
» На отдельной странице

Мосты сгорели, углубились броды...

Мосты сгорели, углубились броды, И тесно - видим только черепа, И перекрыты выходы и входы, И путь один - туда, куда толпа. И парами коней, привыкших к цугу, Наглядно доказав, как тесен мир, Толпа идет по замкнутому кругу - И круг велик, и сбит ориентир. Течет под дождь попавшая палитра, Врываются галопы в полонез, Нет запахов, цветов, тонов и ритмов, И кислород из воздуха исчез. Ничье безумье или вдохновенье Круговращенье это не прервет. Но есть ли это - вечное движенье, Тот самый бесконечный путь вперед?

1972
» к списку
» На отдельной странице

Моя цыганская

В сон мне - желтые огни, И хриплю во сне я: - Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьешь с похмелья. В кабаках - зеленый штоф, Белые салфетки. Рай для нищих и шутов, Мне ж - как птице в клетке! В церкви смрад и полумрак, Дьяки курят ладан. Нет! И в церкви все не так, Все не так, как надо. Я - на гору впопыхах, Чтоб чего не вышло. А на горе стоит ольха, А под горою вишня. Хоть бы склон увить плющом, Мне б и то отрада, Хоть бы что-нибудь еще... Все не так, как надо! Я тогда по полю, вдоль реки. Света - тьма, нет бога! А в чистом поле васильки, Дальняя дорога. Вдоль дороги - лес густой С Бабами-Ягами, А в конце дороги той - Плаха с топорами. Где-то кони пляшут в такт, Нехотя и плавно. Вдоль дороги все не так, А в конце - подавно. И ни церковь, ни кабак - Ничего не свято! Нет, ребята, все не так, Все не так, ребята!

1968
» к списку
» На отдельной странице

Муру на блюде доедаю подчистую...

Муру на блюде доедаю подчистую. Глядите, люди, как я смело протестую! Хоть я икаю, но твердею, как Спаситель, И попадаю за идею в вытрезвитель. Вот заиграла музыка для всех - И стар и млад, приученный к порядку, Всеобщую танцуют физзарядку,- Но я - рублю сплеча, как дровосек: Играют танго - я иду вприсядку. Объявлен рыбный день - о чем грустим! Хек с маслом в глотку - и молчим, как рыбы. Не унывай: хек семге - побратим... Наступит птичий день - мы полетим, А упадем - так спирту на ушибы! Между 1976 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Мы бдительны - мы тайн не разболтаем...

Мы бдительны - мы тайн не разболтаем,- Они в надежных жилистых руках. К тому же, этих тайн мы знать не знаем - Мы умникам секреты доверяем,- А мы, даст бог, походим в дураках. Успехи взвесить - нету разновесов,- Успехи есть, а разновесов нет,- Они весомы - и крутых замесов. А мы стоим на страже интересов, Границ, успехов, мира и планет. Вчера отметив запуск агрегата, Сегодня мы героев похмелим, Еще возьмем по полкило на брата... Свой интерес мы - побоку, ребята,- На кой нам свой, и что нам делать с ним? Мы телевизоров понакупали,- В шесть - по второй глядели про хоккей, А в семь - по всем Нью-Йорк передавали,- Я не видал - мы Якова купали,- Но там у них, наверное - о'кей! Хотя волнуюсь, в голове вопросы: Как негры там? - А тут детей купай,- Как там с Ливаном? Что там у Сомосы? Ясир здоров ли? Каковы прогнозы? Как с Картером? На месте ли Китай? "Какие ордена еще бывают?"- Послал письмо в программу "Время" я. Еще полно - так что ж их не вручают? Мои детишки просто обожают,- Когда вручают - плачет вся семья.

1978
» к списку
» На отдельной странице

Мы без этих машин - словно птицы без крыл...

Мы без этих машин - словно птицы без крыл,- Пуще зелья нас приворожила Пара сот лошадиных сил И, должно быть, нечистая сила. Нас обходит на трассе легко мелкота - Нам обгоны, конечно, обидны,- Но на них мы смотрим свысока - суета У подножия нашей кабины. И нам, трехосным, Тяжелым на подъем И в переносном Смысле и в прямом, Обычно надо позарез, И вечно времени в обрез,- Оно понятно - это дальний рейс. В этих рейсах сиденье - то стол, то лежак, А напарник приходится братом. Просыпаемся на виражах - На том свете почти правым скатом. Говорят, все конечные пункты Земли Нам маячат большими деньгами, Говорят, километры длиною в рубли Расстилаются следом за нами. Не часто с душем Конечный этот пункт,- Моторы глушим - Плашмя на грунт. Пусть говорят - мы за рулем За длинным гонимся рублем,- Да, это тоже! Только суть не в нем. На равнинах поем, на подъемах ревем,- Шоферов нам еще, шоферов нам! Потому что, кто только за длинным рублем, Тот сойдет на участке неровном. Полным баком клянусь, если он не пробит,- Тех, кто сядет на нашу галеру, Приведем мы и в божеский вид, И, конечно, в шоферскую веру! Земля нам пухом, Когда на ней лежим Полдня под брюхом - Что-то ворожим. Мы не шагаем по росе - Все наши оси, тонны все В дугу сгибают мокрое шоссе. На колесах наш дом, стол и кров - за рулем,- Это надо учитывать в сметах. Мы друг с другом расчеты ведем Крепким сном в придорожных кюветах. Чехарда длинных дней - то лучей, то теней... А в ночные часы перехода Перед нами бежит без сигнальных огней Шоферская лихая свобода. Сиди и грейся - Болтает, как в седле... Без дальних рейсов Нет жизни на Земле! Кто на себе поставил крест, Кто сел за руль, как под арест,- Тот не способен на далекий рейс.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Мы взлетали как утки с раскисших полей...

...Мы взлетали как утки с раскисших полей: Двадцать вылетов в сутки - куда веселей! Мы смеялись, с парилкой туман перепутав. И в простор набивались мы до тесноты,- Облака надрывались, рвались в лоскуты, Пули шили из них купола парашютов. Возвращались тайком - без приборов, впотьмах, И с радистом-стрелком, что повис на ремнях. В фюзеляже пробоины, в плоскости - дырки. И по коже - озноб; и заклинен штурвал,- И дрожал он, и дробь по рукам отбивал - Как во время опасного номера в цирке. До сих пор это нервы щекочет,- Но садились мы, набок кренясь. Нам казалось - машина не хочет И не может работать на нас. Завтра мне и машине в одну дуть дуду В аварийном режиме у всех на виду,- Ты мне нож напоследок не всаживай в шею! Будет взлет - будет пища: придется вдвоем Нам садиться, дружище, на аэродром - Потому что я бросить тебя не посмею. Правда, шит я не лыком и чую чутьем В однокрылом двуликом партнере моем Игрока, что пока все намеренья прячет. Но плевать я хотел на обузу примет: У него есть предел - у меня его нет,- Поглядим, кто из нас запоет - кто заплачет! Если будет полет этот прожит - Нас обоих не спишут в запас. Кто сказал, что машина не может И не хочет работать на нас?!

1975
» к списку
» На отдельной странице

Мы вместе грабили одну и ту же хату...

Мы вместе грабили одну и ту же хату, В одну и ту же мы проникли щель,- Мы с ними встретились как три молочных брата, Друг друга не видавшие вообще. За хлеб и воду и за свободу - Спасибо нашему советскому народу! За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе - Спасибо нашей городской прокуратуре! Нас вместе переслали в порт Находку, Меня отпустят завтра, пустят завтра их,- Мы с ними встретились, как три рубля на водку, И разошлись, как водка на троих. За хлеб и воду и за свободу - Спасибо нашему советскому народу! За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе - Спасибо нашей городской прокуратуре! Как хорошо устроен белый свет! - Меня вчера отметили в приказе: Освободили раньше на пять лет,- И подпись: "Ворошилов, Георгадзе". За хлеб и воду и за свободу - Спасибо нашему советскому народу! За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе - Спасибо нашей городской прокуратуре! Да это ж математика богов: Меня ведь на двенадцать осудили,- Из жизни отобрали семь годов, И пять - теперь обратно возвратили! За хлеб и воду и за свободу - Спасибо нашему советскому народу! За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе - Спасибо нашей городской прокуратуре!

1963
» к списку
» На отдельной странице

Мы воспитаны в презреньи к воровству...

Мы воспитаны в презреньи к воровству И еще - к употребленью алкоголя, В безразличьи к иностранному родству, В поклоненьи ко всесилию контроля. Вот - география, А вот - органика, У них там - мафия... У нас - пока никак. У нас - балет, у нас - заводы и икра, У нас - прелестные курорты и надои, Аэрофлот, Толстой, арбузы, танкера И в бронзе отлитые разные герои. Потом, позвольте-ка, Ведь там - побоище, У них - эротика, У нас - не то еще. На миллионы, миллиарды киловатт В душе людей поднялись наши настроенья,- И каждый, скажем, китобой или домкрат Дает нам прибыль всесоюзного значенья. Вот цифры выпивших, Больная психика... У них там - хиппи же, У нас - мерси пока. Да что, товарищи, молчать про капитал, Который Маркс еще клеймил в известной книге! У них - напалм, а тут - банкет, а тут - накал И незначительные личные интриги. Там - Джонни с Джимами Всенаплевающе Дымят машинами, Тут - нет пока еще. Куда идем, чему завидуем подчас! Свобода слова вся пропахла нафталином! Я кончил, все. Когда я говорил "у нас" - Имел себя в виду, а я - завмагазином. Не надо нам уже Всех тех, кто хаяли,- Я еду к бабушке - Она в Израиле. Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Мы вращаем Землю

От границы мы Землю вертели назад - Было дело, сначала. Но обратно ее закрутил наш комбат, Оттолкнувшись ногой от Урала. Наконец-то нам дали приказ наступать, Отбирать наши пяди и крохи, Но мы помним, как солнце отправилось вспять И едва не зашло на Востоке. Мы не меряем Землю шагами, Понапрасну цветы теребя, Мы толкаем ее сапогами - От себя, от себя. И от ветра с Востока пригнулись стога, Жмется к скалам отара. Ось земную мы сдвинули без рычага, Изменив направленье удара. Не пугайтесь, когда не на месте закат. Судный день - это сказки для старших. Просто Землю вращают, куда захотят, Наши сменные роты на марше. Мы ползем, бугорки обнимаем, Кочки тискаем зло, не любя, И коленями Землю толкаем - От себя, от себя. Здесь никто не найдет, даже если б хотел, Руки кверху поднявших. Всем живым - ощутимая польза от тел: Как прикрытье используем павших. Этот глупый свинец всех ли сразу найдет, Где настигнет - в упор или с тыла? Кто-то там впереди навалился на дот - И Земля на мгновенье застыла. Я ступни свои сзади оставил, Мимоходом по мертвым скорбя, Шар земной я вращаю локтями - От себя, от себя. Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон, Принял пулю на вдохе, Но на Запад, на Запад ползет батальон, Чтобы солнце взошло на Востоке. Животом - по грязи, дышим смрадом болот, Но глаза закрываем на запах. Нынче по небу солнце нормально идет, Потому что мы рвемся на Запад! Руки, ноги - на месте ли, нет ли, - Как на свадьбе, росу пригубя, Землю тянем зубами за стебли - На себя, на себя!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Мы говорим не штормы, а шторма...

Мы говорим не "штормы", а "шторма" - Слова выходят коротки и смачны: "Ветра" - не "ветры" - сводят нас с ума, Из палуб выкорчевывая мачты. Мы на приметы наложили вето - Мы чтим чутье компасов и носов. Упругие тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звездных - подлинных - Весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных Гончих псов, Надсадно воя, гонит нас на Чашу. Мы - призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов. И словно заострились струи ветра - И вспарывают кожу парусов. По курсу - тень другого корабля, Он шел - и в штормы хода не снижая. Глядите - вон болтается петля На рее, по повешенным скучая! С ним Провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль - и прерван ход часов,- Попутный ветер словно бес попутал - Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов - Таинственные четкие сигналы... Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы. Изведать то, чего не ведал сроду,- Глазами, ртом и кожей пить простор!.. Кто в океане видит только воду - Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь, Лей звездный дождь, вселяя в наши души Землей и морем вечную болезнь!

1976
» к списку
» На отдельной странице

Мы древние, испытанные кони...

Мы древние, испытанные кони. Победоносцы ездили на нас, И не один великий богомаз Нам золотил копыта на иконе. И рыцарь-пес и рыцарь благородный Хребты нам гнули тяжестию лат. Один из наших, самый сумасбродный, Однажды ввез Калигулу в сенат.

@
» к списку
» На отдельной странице

На дистанции четверка первачей

На дистанции - четверка первачей,- Каждый думает, что он-то побойчей, Каждый думает, что меньше всех устал, Каждый хочет на высокий пьедестал. Кто-то кровью холодней, кто горячей,- Все наслушались напутственных речей, Каждый съел примерно поровну харчей,- И судья не зафиксирует ничьей. А борьба на всем пути - В общем, равная почти. "Расскажите, как идут, бога ради, а?" "Телевиденье тут вместе с радио! Нет особых новостей - все ровнехонько, Но зато накал страстей - о-хо-хо какой!" Номер первый - рвет подметки как герой, Как под гору катит, хочет под горой. Он в победном ореоле и в пылу Твердой поступью приблизится к котлу. Почему высоких мыслей не имел?- Потому что в детстве мало каши ел, Голодал он в этом детстве, не дерзал,- Успевал переодеться - и в спортзал. Что ж, идеи нам близки - Первым лучшие куски, А вторым - чего уж тут, он все выверил - В утешение дадут кости с ливером. Номер два - далек от плотских тех утех,- Он из сытых, он из этих, он из тех,- Он надеется на славу, на успех - И уж ноги задирает выше всех. Ох, наклон на вираже - бетон у щек! Краше некуда уже, а он - еще! Он стратег, он даже тактик, словом - спец,- Сила, воля плюс характер - молодец! Четок, собран, напряжен И не лезет на рожон,- Этот - будет выступать на Салониках, И детишек поучать в кинохрониках, И соперничать с Пеле в закаленности, И являть пример целе- устремленности! Номер третий - убелен и умудрен,- Он всегда - второй надежный эшелон,- Вероятно, кто-то в первом заболел, Но, а может, его тренер пожалел. И назойливо в ушах звенит струна: У тебя последний шанс, слышь, старина! Он в азарте - как мальчишка, как шпана,- Нужен спурт - иначе крышка и хана! Переходит сразу он В задний старенький вагон, Где былые имена - прединфарктные, Где местам одна цена - все плацкартные. А четвертый - тот, что крайний, боковой,- Так бежит - ни для чего, ни для кого: То приблизится - мол, пятки оттопчу, То отстанет, постоит - мол, так хочу. Не проглотит первый лакомый кусок, Не надеть второму лавровый венок, Ну а третьему - ползти на запасные пути... Сколько все-таки систем в беге нынешнем! - Он вдруг взял да сбавил темп перед финишем, Майку сбросил - вот те на!- не противно ли? Поведенье бегуна - неспортивное! На дистанции - четверка первачей, Злых и добрых, бескорыстных и рвачей. Кто из них что исповедует, кто чей?...Отделяются лопатки от плечей - И летит уже четверка первачей!

1974
» к списку
» На отдельной странице

На нейтральной полосе

На границе с Турцией или с Пакистаном - Полоса нейтральная. Справа, где кусты,- Наши пограничники с нашим капитаном, А на левой стороне - ихние посты. А на нейтральной полосе цветы - Необычайной красоты! Капитанова невеста жить решила вместе. Прикатила, говорит: - Милый, то да се... - Надо ж хоть букет цветов подарить невесте - Что за свадьба без цветов? Пьянка, да и все! А на нейтральной полосе цветы - Необычайной красоты! К ихнему начальнику, точно по повестке, Тоже баба прикатила - налетела блажь, И тоже "милый" говорит, только по-турецки,- Будет свадьба, - говорит, - свадьба - и шабаш! А на нейтральной полосе цветы - Необычайной красоты! Наши пограничники - храбрые ребята - Трое вызвались идти, с ними - капитан. Разве ж знать они могли про то, что азиаты Порешили в эту ночь вдарить по цветам? А на нейтральной полосе цветы Необычайной красоты! Пьян от запаха цветов капитан мертвецки, Ну и ихний капитан тоже в доску пьян. Повалился он в цветы, охнув по-турецки, И, по-русски крикнув: - Мать... - рухнул капитан. А на нейтральной полосе цветы - Необычайной красоты! Спит капитан, и ему снится, Что открыли границу, как ворота в Кремле. Ему и на фиг не нужна была чужая заграница - Он пройтиться хотел по ничейной земле. Почему же нельзя? Ведь земля-то ничья, Ведь она - нейтральная! А на нейтральной полосе цветы - Необычайной красоты!

1966
» к списку
» На отдельной странице

На реке ль, на озере...

На реке ль, на озере - Работал на бульдозере, Весь в комбинезоне и в пыли,- Вкалывал я до зари, Считал, что черви - козыри, Из грунта выколачивал рубли. Не судьба меня манила, И не золотая жила,- А широкая моя кость И природная моя злость. Мне ты не подставь щеки: Не ангелы мы - сплавщики,- Недоступны заповеди нам... Будь ты хоть сам бог-аллах, Зато я знаю толк в стволах И весело хожу по штабелям. Не судьба меня манила, И не золотая жила,- А широкая моя кость И природная моя злость.

1968
» к списку
» На отдельной странице

На стол колоду, господа

"На стол колоду, господа,- Крапленная колода! Он подменил ее". - "Когда?" "Барон, вы пили воду... Валет наколот, так и есть! Барон, ваш долг погашен! Вы проходимец, ваша честь,- И я к услугам вашим! Что? Я не слышу ваш апарт... О нет, так не годится!"...А в это время Бонапарт Переходил границу. "Закончить не смогли вы кон - Верните бриллианты! А вы, барон, и вы, виконт, Пожалте в секунданты! Ответьте, если я не прав,- Но наперед все лживо! Итак, оружье ваше, граф?! За вами выбор - живо! Вы не получите инфаркт, Вам не попасть в больницу!"...А в это время Бонапарт Переходил границу. "Да полно, назначаю сам: На шпагах, пистолетах, Хотя сподручней было б вам - На дамских амулетах. Кинжал... - ах, если б вы смогли!..- Я дрался им в походах! Но вы б, конечно, предпочли - На шулерских колодах! Вам скоро будет не до карт - Вам предстоит сразиться!"...А в это время Бонапарт Переходил границу. "Не поднимайте, ничего,- Я встану сам, сумею! И снова вызову его, Пусть даже протрезвею. Барон, молчать! Виконт, не хнычь! Плевать, что тьма народу! Пусть он расскажет, старый хрыч, Чем он крапил колоду! Когда откроет тайну карт - Дуэль не состоится!"...А в это время Бонапарт Переходил границу. "А коль откажется сказать - Клянусь своей главою: Графиню можете считать Сегодня же вдовою. И хоть я шуток не терплю, Но я могу взбеситься,- Тогда я графу прострелю, Эскьюз ми, ягодицу!" Стоял июль, а может - март... Летели с юга птицы... А в это время Бонапарт Переходил границу...."Ах, граф, прошу меня простить - Я вел себя бестактно,- Я в долг хотел у вас просить, Но не решился как-то. Хотел просить наедине - Мне на людях неловко - И вот пришлось затеять мне Дебош и потасовку. Ну да, я выпил целый штоф - И сразу вышел червой... Дурак?! Вот как! Что ж, я готов! Итак, ваш выстрел первый..."

1968
» к списку
» На отдельной странице

На судне бунт

На судне бунт, над нами чайки реют, Вчера из-за дублона золотых Двух негодяев вздернули на рее, Но - мало. Нужно было четверых. Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать! Любой корабль - враг. Удача - миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг. Катился ком по кораблю от бака. Забыто все - и честь, и кутежи. И подвывая, будто бы от страха, Они достали длинные ножи. Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать! Любой корабль - враг. Удача - миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг. Вот двое в капитана пальцем тычут. Достать его - им не страшен черт. Но капитан вчерашнюю добычу При всей команде выбросил за борт. Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать! Любой корабль - враг. Удача - миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг. И вот волна, подобная надгробью, Все смыла - с горла сброшена рука. Бросайте за борт все, что пахнет кровью,- Поверьте, что цена невысока! Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать! Любой корабль - враг. Удача - здесь! И эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Набат

Вот в набат забили: Или праздник, или Надвигается, как встарь, чума. Заглушая лиру, Звон идет по миру,- Может быть, сошел звонарь с ума? Следом за тем погребальным набатом Страх овладеет сестрою и братом. Съёжимся мы под ногами чумы, Путь уступая гробам и солдатам. Нет, звонарь не болен!- Видно с колоколен, Как печатает шаги судьба, И чернеют угли Там, где были джунгли, Тупо топчут сапоги хлеба. Выход один беднякам и богатым - Смерть. Это самый бесстрастный анатом. Все мы равны перед ликом войны, Только привычней чуть-чуть - азиатам. Не в леса одета Бедная планета, Нет,- огнем согрета мать- Земля! А когда остынет - Станет мир пустыней. Вновь придется начинать с нуля. Всех нас зовут зазывалы из пекла Выпить на празднике пыли и пепла, Потанцевать с одноглазым циклопом, Понаблюдать за Всемирным Потопом. Не во сне все это, Это близко где-то - Запах тленья, черный дым и гарь. Звон все глуше: видно, Сверху лучше видно - Стал от ужаса седым звонарь. Бей же, звонарь, разбуди полусонных! Предупреди беззаботных влюбленных, Что хорошо будет в мире сожженном Лишь мертвецам и еще нерожденным.

1973
» к списку
» На отдельной странице

Надо с кем-то рассорить кого-то...

Надо с кем-то рассорить кого-то - Только с кем и кого? Надо сделать трагичное что-то - Только что, для чего? Надо выстрадать, надо забыться - Только в чем и зачем? Надо как-то однажды напиться - Только с кем, только с кем? Надо сделать хорошее что-то - Для кого, для чего? Это может быть только работа Для себя самого! Ну, а что для других, что для многих? Что для лучших друзей? А для них - земляные дороги Души моей!

1970
» к списку
» На отдельной странице

Нам вчера прислали из рук вон плохую весть...

Нам вчера прислали Из рук вон плохую весть: Нам вчера сказали, Что Алеха вышел весь. Как же так! Он Наде Говорил, что - пофартит, Что сыграет свадьбу - На неделю загудит... Не видать девахе Этот свадебный гудеж Потому что в драке Налетел на чей-то нож, Потому что - плохо, Хоть не первый раз уже Получал Алеха Дырки новые в душе. Для того ль он душу, Как рубаху, залатал, Чтоб его убила В пьяной драке сволота! Если б все в порядке - Мы б на свадьбу нынче шли,- Но с ножом в лопатке Поутру его нашли. Что ж, поубивается Девчонка, поревет, Что ж, посомневается - И слезы оботрет,- А потом без вздоха Отопрет любому дверь... Ничего, Алеха, - Все равно тебе теперь! Мы его схороним очень скромно - Что рыдать! Некому о нем и похоронную Послать, Потому - никто не знает, Где у Лехи дом, - Вот такая смерть шальная Всех нас ждет потом. Что ж, поубивается Девчонка, поревет, Что ж, посомневается - И слезы оботрет, - А потом без вздоха Отопрет любому дверь,- Бог простит, а Леха... Все равно ему теперь...

1964
» к списку
» На отдельной странице

Нам ни к чему сюжеты и интриги...

Нам ни к чему сюжеты и интриги,- Про все мы знаем, про все, чего ни дашь. Я, например, на свете лучшей книгой Считаю кодекс уголовный наш. И если мне неймется и не спится Или с похмелья нет на мне лица - Открою кодекс на любой странице, И не могу, читаю до конца. Я не давал товарищам советы, Но знаю я - разбой у них в чести. Вот только что я прочитал про это: Не ниже трех, не свыше десяти. Вы вдумайтесь в простые эти строки,- Что нам романы всех времен и стран! В них все - бараки, длинные, как сроки, Скандалы, драки, карты и обман. Сто лет бы мне не видеть этих строчек - За каждой вижу чью-нибудь судьбу! И радуюсь, когда статья - не очень: Ведь все же повезет кому-нибудь... И сердце бьется раненою птицей, Когда начну свою статью читать. И кровь в висках так ломится, стучится, Как мусора, когда приходят брать.

1962
» к списку
» На отдельной странице

Нат Пинкертон - вот с детства мой кумир...

Нат Пинкертон - вот с детства мой кумир, Сравниться с ним теперь никто не может,- Но он имел такой преступный мир, Что плохо спится мне, и зависть гложет. Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно. Не скрыться вам, ведь от меня секретов нет. Мой метод прост: брать всех под подозренье. Любой преступник оставляет след И возвращается на место преступленья. Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно. У детективов хмурый вид и мрачный нрав, Характер наш достоин укоризны,- Имеем дело с попираньем прав И только с темной стороною нашей жизни. Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно. Другие люди пьют всем горестям назло, Гуляют всласть по Ноябрю и Маю,- Я ж не сижу за праздничным столом, Хожу кругом и в окна наблюдаю. Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно. "Наш мир - театр" - так говорил Шекспир,- Я вижу лишь характерные роли: Тот - негодяй, тот - жулик, тот - вампир,- И все,- как Пушкин говорил: "чего же боле?" Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно. Но имя есть - я повторяю как пароль,- Не верь, что детективы нелюдимы: Она играет голубую роль, Мне голубая роль - необходима. Аппарат и наметанный глаз - И работа идет эффективно,- Только я - столько знаю про вас, Что подчас мне бывает противно.

1968
» к списку
» На отдельной странице

Натянутый канат

Он не вышел ни званьем, ни ростом. Нe за славу, нe за плату - На свой, необычный манер Он по жизни шагал над помостом - По канату, по канату, Натянутому, как нерв. Посмотрите - вот он без страховки идет. Чуть правее наклон - упадет, пропадет! Чуть левее наклон - все равно не спасти... Но должно быть, ему очень нужно пройти четыре четверти пути. И лучи его с шага сбивали, И кололи, словно лавры. Труба надрывалась - как две. Крики "Браво!" его оглушали, А литавры, а литавры - Как обухом по голове! Посмотрите - вот он без страховки идет. Чуть правее наклон - упадет, пропадет! Чуть левее наклон - все равно не спасти... Но теперь ему меньше осталось пройти - уже три четверти пути. "Ах как жутко, как смело, как мило! Бой со смертью - три минуты!" - Раскрыв в ожидании рты, Из партера глядели уныло Лилипуты, лилипуты - Казалось ему с высоты. Посмотрите - вот он без страховки идет. Чуть правее наклон - упадет, пропадет! Чуть левее наклон - все равно не спасти... Но спокойно,- ему остается пройти всего две четверти пути! Он смеялся над славою бренной, Но хотел быть только первым - Такого попробуй угробь! Не по проволоке над ареной,- Он по нервам - нам по нервам - Шел под барабанную дробь! Посмотрите - вот он без страховки идет. Чуть правее наклон - упадет, пропадет! Чуть левее наклон - все равно не спасти... Но замрите,- ему остается пройти не больше четверти пути! Закричал дрессировщик - и звери Клали лапы на носилки... Но прост приговор и суров: Был растерян он или уверен - Но в опилки, но в опилки Он пролил досаду и кровь! И сегодня другой без страховки идет. Тонкий шнур под ногой - упадет, пропадет! Вправо, влево наклон - и его не спасти... Но зачем-то ему тоже нужно пройти четыре четверти пути!

1972
» к списку
» На отдельной странице

Наши помехи - эпохе под стать...

Наши помехи - эпохе под стать, Все наши страхи - причинны. Очень собаки нам стали мешать - Эти бездомные псины. Бред, говоришь? Но - судить потерпи,- Не обойдешься без бредней. Что говорить - на надежной цепи Пес несравненно безвредней. Право, с ума посходили не все - Это не бредни, не басни: Если хороший ошейник на псе - Это и псу безопасней. Едешь хозяином ты вдоль земли - Скажем, в Великие Луки,- А под колеса снуют кобели И попадаются суки. Их на дороге размазавши в слизь, Что вы за чушь создадите? Вы поощряете сюрреализм, Милый товарищ водитель! Дрожь проберет от такого пятна! Дворников следом когорты Будут весь день соскребать с полотна Мрачные те натюрморты. Пса без намордника чуть раздразни,- Он только челюстью лязгни!- Вот и кончай свои грешные дни В приступе водобоязни. Не напасутся и тоненьких свеч За упокой - наши дьяки... Все же намордник - прекрасная вещь, Ежели он на собаке! Мы и собаки - легли на весы! Всем нам спокойствия нету, Если бездомные шалые псы Бродят свободно по свету. И кругозор крайне узок у вас, Если вас цирк не пленяет,- Пляшут собачки под музыку вальс - Прямо слеза прошибает! Или - ступают, вселяя испуг, Страшные пасти раззявив,- Будто у них даже больше заслуг, Нежели чем у хозяев. Этих собак не заманишь во двор - Им отдохнуть бы, поспать бы,- Стыд просто им и семейный позор - Эти собачие свадьбы! Или - на выставке псы, например, Даже хватают медали,- Пусть не за доблесть, а за экстерьер, Но награждают - беда ли? Эти хозяева славно живут, Не получая получку,- Слышал, огромные деньги гребут За... извините - за случку. Значит, к чему это я говорю,- Что мне, седому, неймется? Очень я, граждане, благодарю Всех, кто решили бороться! Вон, притаившись в ночные часы, Из подворотен укромных Лают в свое удовольствие псы - Не приручить их, никчемных. Надо с бездомностью этой кончать, С неприрученностью - тоже. Слава же собаковолам! Качать!.. Боже! Прости меня, боже!.. Некуда деться бездомному псу? Места не хватит собакам?.. Это - при том, что мы строим вовсю, С невероятным размахом?!

1976
» к списку
» На отдельной странице

Наши предки - люди темные...

Наши предки - люди темные и грубые, Кулаками друг на дружку помахав, Вдруг увидели: громадное и круглое Пролетело, всем загадку загадав. А в спорах, догадках, дебатах Вменяют тарелкам в вину Утечку энергии в Штатах И горькую нашу слюну. Ой, вон блюдце пролетело над Флоренцией!- И святая инквизиция под страх Очень бойко продавала индульгенции, Очень шибко жгла ученых на кострах. А в спорах, догадках, дебатах Вменяют тарелкам в вину Утечку энергии в Штатах И горькую нашу слюну. Нашу жизнь не назовешь ты скучной, серенькой. Тем не менее - не радует сейчас. Кто-то видел пару блюдец над Америкой, Кто-то видел две тарелки и у нас. А в спорах, догадках, дебатах Вменяют тарелкам в вину Утечку энергии в Штатах И горькую нашу слюну., около 21 октября, ред. - 1968

1967
» к списку
» На отдельной странице

Не бросать, Не топтать...

"Не бросать", "Не топтать" - Это можно понять! Или, там, "Не сорить",- Это что говорить! "Без звонка не входить" - Хорошо, так и быть,- Я нормальные не Уважаю вполне. Но когда это не - Приносить-распивать,- Это не - не по мне, Не могу принимать! Вот мы делаем вид За проклятым "козлом": Друг костяшкой стучит - Мол, играем - не пьем. А красиво ль - втроем Разливать под столом? А что - лучше втроем Лезть с бутылкою в дом? Ну а дома жена - Не стоит на ногах,- И не знает она О подкожных деньгах. Если с ночи - молчи, Не шуми, не греми, Не кричи, не стучи, Пригляди за детьми!.. Где же тут пировать: По стакану - и в путь,- А начнешь шуровать - Разобьешь что-нибудь. И соседка опять - "Алкоголик!" - орет,- А начнешь возражать - Участковый придет. Он, пострел, все успел - Вон составится акт: нецензурно, мол, пел, Так и так, так и так; Съел кастрюлю с гусем, У соседки лег спать,- И еще - то да се,- Набежит суток пять. Так и может все быть - Если расшифровать Это "Не приносить", Это "Не распивать". Я встаю ровно в шесть - Это надо учесть,- До без четверти пять У станка мне стоять. Засосу я кваску Иногда в перерыв - И обратно к станку, Даже не покурив. И точу я в тоске Шпинделя да фрезы,- Ну а на языке - Вкус соленой слезы. Покурить, например... Но нельзя прерывать,- И мелькает в уме Моя бедная "мать". Дома я свежий лук На закуску крошу, Забываюсь - и вслух Это произношу. И глядит мне сосед - И его ребятня - Укоризненно вслед, Осуждая меня. Между 1970 и

1978
» к списку
» На отдельной странице

Не впадай ни в тоску, ни в азарт ты...


Источник: http://rupoem.ru/vysotskiy/all.aspx



Рекомендуем посмотреть ещё:



Западно-сибирская лайка: история, описание породы, стандарт Вышивка на пластиковой канве фото


Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку Сколько дней вяжут собаку


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ